Вынос дела - Дарья Донцова

У входа не горело ни единой лампы, темно-коричневая дубоваядверь подалась без малейшего скрипа, и я оказалась внутри темного узкогокоридора. По стенам тянулся ряд небольших лампочек. Цепочка тусклых огнейуходила вдаль, указывая дорогу. Я пошла, ориентируясь по этим вешкам, ощущаяпод ногами мягкий, чуть пружинящий ковер.

Путь казался бесконечным. Он окончился у лестницы, крутоспускавшейся вниз. Откуда-то из подвала доносились звуки музыки. Чуть приподнявволочащееся платье, я добралась до холла. С правой стороны за столом восседаладевушка, целомудренно одетая в черную кофту с глухим воротом. В ушахпривратницы посверкивали простые сережки с одной-единственной жемчужинкой.Больше никаких украшений – ни цепочек, ни браслетов, ни брошей… Впрочем, многиезаведения не позволяют служащим слишком разряжаться, справедливо считая, чтоони не должны выглядеть шикарней гостей.

Девушка глянула на меня и расплылась в счастливой улыбке.Казалось, она встречает самого дорогого, любимого человека.

– Мы рады, что вы решили провести вечер у нас. Оставьте,пожалуйста, у меня сумочку.

– Зачем?

– Таковы правила. Вероятно, вы впервые?

– Но вдруг захочу выпить чашечку кофе! Предлагаете ходить скошельком в кулаке?

– Нет, конечно, – продолжала излучаться служащая, –расплатитесь у меня, когда соберетесь домой. Впрочем, небольшую косметичкуможете прихватить с собой, только, уж извините, мне придется заглянуть внутрь.

Дивясь на странные порядки, я отдала сумку. Девчонка легкоподнялась из кресла, и у меня уехала в сторону челюсть. Нижняя часть еебезупречного тела сверкала обнаженными ягодицами. Контраст между наглухозакрытой грудью и полностью выставленной на показ филейной частью оказалсянастолько шокирующим, что я вначале даже не заметила темно-зеленый фиговыйлист, приклеенный пониже пупка.

Словно не замечая произведенного впечатления, девушкасделала приглашающий жест рукой:

– Прошу.

Стараясь изобразить, будто каждый день шляюсь по подобнымместам, я шагнула в открывшийся зал и вновь, второй раз за минуту, лишиласьдара речи.

В полутемном пространстве мелькали фигуры. Все огромное, незнаю сколько метровое пространство было занято танцующими людьми в той или инойстепени раздетости. Глаз выхватил из толпы пару девчонок, веселившихся безблузок, вполне зрелую матрону в кружевных трусиках и штук пять полностьюобнаженных мужиков.

Я в растерянности стояла у двери. Мое элегантное длинноечерное платье оказалось тут абсолютно некстати. Ощущение такое, будто сидишь впальто и шляпке на нудистском пляже.

Но долго скучать не пришлось. Ко мне приблизился импозантныйраспорядитель в темно-синем смокинге. Поняв, что гостья шокирована, онпророкотал отлично поставленным голосом:

– Хочу предложить столик в уютном уединении с полным обзоромэстрады.

Я кивнула. Мы запетляли между прыгающими потными людьми.Духота в зале стояла немыслимая, и я почувствовала, как спина становитсявлажной.

Метрдотель усадил меня за стол и подал меню. Я раскрылаогромную кожаную папку и уставилась на названия блюд, выведенныекаллиграфическим почерком. Рыба «Антуан», суфле «Жозефина», омлет «Рикардо»,мясо «Эрнестина». Заведение явно косило под парижский «Максим». Меню написаноот руки, цены не проставлены. Что же заказать? Мясо не люблю, впрочем, яйцатоже, остается рыба.

– Вот это, – ткнула я пальцем в «Антуана».

– Ах, ах, чудесный выбор, – закатил глаза обер-официант, –пальчики оближете. В каком цвете предпочитаете? У нас сегодня три на выбор –розовый, голубой и желтый!

– Розовый, – недолго думая, ляпнула я.

– Ах, ах, – вновь закатил глаза мэтр, – восхитительно!

Он ужом скользнул куда-то вбок. Интересно, что это за ерундас цветом? Хотя, скорей всего, принесут филе в панировке, а в центр воткнутбумажный фестончик или искусственный цветок.

Мои глубокомысленные раздумья прервала резкая дробьбарабана. С левой стороны зала появился луч прожектора, в его свете возниклатонкая, гибкая девичья фигурка. Публика издала радостный свист. Девчонкапринялась споро выплясывать, сбрасывая с себя части туалета. Ничегоинтересного, обычный стриптиз, без особой выдумки. Причем стриптизершадействовала не слишком профессионально и пару раз запуталась в юбке. Я вздохнула– красиво раздеваться тоже умение.

– К вашим услугам, – пропел приятный мальчишеский голос. Яотвела взгляд от сцены и увидела, что за столик подсел смазливенький мальчуганс детским щекастым личиком. Прямые темные волосы густо облиты лаком, влажныекарие глаза поблескивают, приоткрытый рот с надутыми губами… Кажется, один изместных жиголо вычислил одинокую даму и решил составить ей компанию.

– Мне хочется посидеть в одиночестве, – попробовала яотбиться от непрошеного кавалера.

– Но вы же заказали рыбу «Антуан», – совершенно искреннеудивился альфонсик.

– Да, – подтвердила я, – сейчас принесут. Вы хотите кусочек?

Мальчишка секунду глядел на меня взором спаниеля, потомзахохотал так, что перекрыл гремевшую музыку.

– Так она уже здесь.

– Где?

– Тут, – ткнул пальцем в себя паренек, – рыба «Антуан» – этоя, и, как просили, в розовом цвете.

Только сейчас я заметила, что на моем кавалере красуетсякостюм цвета земляники со сливками и безупречно поросячья рубашка.

– То есть хочешь сказать, – начала я с трудом ворочатьмозгами, – что в меню не блюда, а люди?

– Вы первый раз? – усмехнулся парень. – Кто же присоветовалресторан «Жак»? Тут специфическая клиентура.

– «Жак»? – изумилась я. – «Жок»!

– Нет, – возразил жиголо и указал на меню. Я вновь взялакожаную папку и с удивлением прочитала незамеченную раньше надпись – «Жак».

– Странно как, – пробормотала я, вытаскивая из карманавизитную карточку, – вот мне дали, а здесь черным по белому: «Жок».

«Рыба» повертела в руках картонный прямоугольничек и вновьзасмеялась. Но тут забили барабаны, и в углу, в ярком свете прожектора началираздеваться сразу две полные немолодые дамы. Глядя на красные полосы,оставшиеся на их тучных телах после того, как нимфы освободились от лифчиков, япоморщилась. Непонятных «актрис» приглашают в этот ресторан.

– Желаете коктейль? – почти шепотом прожурчала «рыба».