Вынос дела - Дарья Донцова

Но, очевидно, Павла интересовала не только водка. Его сталивстречать покачивающимся, со страшным, остановившимся взглядом, но без запахаалкоголя.

– Колоться начал, – грустно пояснила Лиза, – или таблеткиглотать.

– Надо же, – подстегнула я фонтан воспоминаний, – «дурь»больших денег стоит, вот небось почему квартиру обменять решил!

Лиза махнула рукой.

– Я, конечно, не могу со стопроцентной уверенностьюутверждать, но, думается, он получает отраву бесплатно.

– Да ну?

Соседка вздохнула:

– У него есть младший брат. Вот уж кто в отличие от Павлаабсолютно положительный. У них разница всего в два года, родители одни и те же,внимания и ласки досталось обоим одинаково, а вот поди же ты! Словно позитив инегатив.

Я молча слушала бесхитростные рассуждения женщины. Что ж,так частенько бывает в жизни, впрочем, и в сказках тоже. Помните? «У старинушкитри сына: старший умный был детина, средний сын ни так ни сяк, младший вовсебыл дурак». Но Елизавета Корниловна, очевидно, не читала знаменитую сказкуЕршова, потому что от души удивлялась:

– Просто родительская отрада. Школу окончил с золотоймедалью, потом институт с красным дипломом, работает врачом. Женился, воттолько…

– Что?

– Супруга его, Сонечка, медсестра. С виду милая,интеллигентная, ласково всем улыбается. Но иногда в лице у нее нечто такоемелькает… Ну не передать словами. Знаете, у моих родителей жили попугай и кот.Так вот, кот так на птичку поглядывал, потом съел в конце концов…

– Просто она вам не нравилась, – решила я разозлить Лизу.

Но она неожиданно охотно согласилась:

– Точно, никак не пойму, почему. Мне кажется, Сонечкаприносит Павлу таблетки. В больнице ведь есть наркотики.

– И зачем ей рисковать? – резонно заметила я.

– Господи, – воскликнула Лиза – так квартира же! Отличная,четырехкомнатная, в престижном доме. Целое состояние. Артем не смог с Павломужиться, да и понятно. Кому понравится жить с алкоголиком на одной жилплощади!Вот и съехал к Соне, но не выписался. Думается, Сонечка решила потихонькусвести шурина в могилу… Но это так, пустые домыслы.

– Как зовут брата Павла? – медленно спросила я.

– Артем, он хороший психиатр, – спокойно пояснила Лиза.

– Его фамилия тоже Филонов? – решила я уточнить до конца.

– Нет, Федотов, – пояснила Лиза.

– Странно-то как, – медленно протянула я, – два брата, афамилии разные.

Елизавета Корниловна улыбнулась:

– И не говорите! Это их отец страшно разозлился на Павла,когда его подобрали пьяным на улице и забрали в отделение. Вроде дрался илипросто буянил. А тут как раз ему паспорт получать, шестнадцать исполнилось. НуВладимир Петрович и распсиховался, на весь подъезд кричал:

– Не позволю честную фамилию Федотовых позорить! Никогданикто из нас хулиганом и бандитом не был! Не желаю иметь в роду алкоголика инегодяя! Записывайся на фамилию матери или вообще живи без фамилии – простоПавка-уголовник! Да и зачем тебе Федотовым быть? Скоро по этапам пойдешь!Друзья-урки кличку дадут!

Павел побледнел и вылетел за дверь. Через пару недель онсунул отцу новенький паспорт:

– На! Доволен теперь?

Владимир Петрович, успевший забыть о скандале, так и сел. Вдокументе, в графе фамилия, каллиграфическим подчерком оказалось выведено –«Филонов».

В этот момент раздался громкий стук в стену.

– Павел вернулся, – сообщила Лиза.

– Откуда знаете? – удивилась я.

– Он всегда башмаки в угол швыряет, – улыбнулась соседка, –слышали стук?

Павел оказался щуплым, почти прозрачным парнем. Копнаспутанных грязных волос падала ему на лоб, лицо выглядело изможденным, серым,совершенно больным. Несмотря на теплый апрельский вечер, он кутался в огромныйсвитер. Мешковатый трикотаж висел складками, и казалось, будто внутри пуловеравовсе нет тела.

– Вам кого? – хрипло спросил мужик, отступая внутрь грязногохолла.

Его явно ломало. Лоб внезапно покрылся каплями пота, тонкаяжилистая шея странно задергалась.

– Павел Филонов? – спросила я, входя внутрь захламленнойквартиры.

Контраст с апартаментами Елизаветы Корниловны оказалсяразительным. Обои свисали грязными лохмотьями, в когда-то сверкающейхрустальной люстре горела всего лишь одна лампочка, на полу кучи грязи, и запахстоит соответственный. Просто нора, а не жилье человека. Впрочем, говорят,звери соблюдают в берлогах чистоту. Кстати, мне всегда были непонятны табличкина дверях магазинов «С собаками вход воспрещен». Значит, я не могу войти вбулочную с Банди или Снапом, а грязный, вонючий, вшивый бомж, распространяющийвокруг себя запах мочи, дорогой гость? Ну и где справедливость? Мои псырегулярно принимают ванну, всегда после прогулки моют лапы, принимают таблеткиот глистов и пахнет от них, как от маленьких детей – молоком, геркулесовойкашей и хорошим шампунем. И вообще, собаки намного лучше людей. Скажите,когда-нибудь видели ротвейлера, напившегося в дым и избивающего хозяев? Аболонку-наркоманку? Или пуделя-убийцу? Да ни одно животное не кинется на другоебез всяких причин, люди же…

– Чего надо? – просипел хозяин, ежась.

– Меня прислала Катя Котова, – сообщила я с серьезным лицом.

Павел поднял руку, похожую на сухую ветку, и взъерошилволосы.

– Не помню такую…

Ну и не удивительно, я сама с ней незнакома, но должен же уменя быть повод для визита.

– Вы гримировали ее сестру, жертву автомобильной катастрофы.

– Вполне вероятно, – легко согласился Филонов.

– Вот теперь я хочу пригласить вас. Сколько стоит грим?

– Ну смотря чего делать, – задумчиво забормотал Павел,стараясь унять дрожь в руках, – ежели еще причесывать… Долларов сто, а тампоглядеть надо.

– Ладно, – легко согласилась я.

Филонов с надеждой поглядел на мою сумочку и спросил:

– Авансик не дадите?

– Пожалуйста, – опять согласилась я и достала зеленуюбанкноту.