Микстура от косоглазия - Дарья Донцова

На следующее утро я унеслась из дома в семьутра. С одной стороны, мне очень не хотелось встречаться с Мариной Степановной,с другой – я боялась, что Лиза уйдет на работу. Уже подбегая к знакомому дому,я подумала, что девушка, наверное, там не живет. Огонь уничтожил ее квартиру, иЛиза, очевидно, уехала к знакомым. Слегка приуныв, я поднялась на нужный этаж иувидела, что все изуродованные пламенем двери заменены на новые.

Ни на что не надеясь, я постучалась к Лизе.Естественно, никакого ответа не последовало. Стукнув пару раз ногой по двери, яхотела уже отойти, сесть на подоконник и попытаться подумать, как найтидевушку, но тут раздалось звяканье и на пороге появилась растрепанная Лиза,одетая в грязный халат. Увидев меня, она удивилась:

– Вы? Здрасьте.

– Доброе утро, – кивнула я, –извини, что я так рано, боялась, что на работу уйдешь.

– У меня сегодня выходной, – слегким укором в голосе заявила Лиза, – вот, выспаться решила.

– Прости меня, пожалуйста, – яизобразила улыбку, – дело спешное, не терпит отлагательства.

– Что случилось-то? – зевнула Лиза ипосторонилась. – Входите, только осторожно.

Я втиснулась в обгоревшую квартиру. Хозяйкастарательно пыталась навести порядок, но, честно говоря, получилось плохо. Лизасорвала обгорелые обои и подмела полы, но потолок остался черного цвета, паркетотсутствовал, вместо него были настелены картонки. Не было и никакой мебели,кроме старой раскладушки, прикрытой застиранным пледом, и маленькогоколченогого столика. В воздухе, несмотря на то что после пожара прошло довольномного времени, ощущался запах гари.

– Как только живешь тут, – покачалая головой.

Лиза развела руками:

– Альтернативы нет.

– Ты же вроде говорила, что жилплощадьзастрахована от пожара, причем на большую сумму!

Девушка кивнула:

– Точно, только страховая компания сразувыплаты не производит, проверяет все. В моем случае нет никаких проблем, наднях получу баксы. Эту халупу продам за копейки, куплю себе новые апартаменты,уже присмотрела их…

Ее личико приняло мечтательное выражение, нагубах заиграла улыбка, я решила, что момент самый подходящий, и заявила:

– Вот что, дорогуша, имей в виду, мне всеизвестно.

Лиза распахнула заспанные глазки.

– Что?

– Все. Отпираться глупо.

– Вы о чем?

– О деньгах, о трех сотнях незаконнополученных баксов.

Лиза плюхнулась на раскладушку и растеряннобормотнула:

– Не понимаю.

Я прищурилась:

– Лучше не ври, говорю же, я отлично знаюоб афере, в жизни так чаще всего получается: задумываешь гадость, осуществляешьее и полагаешь – никто никогда ни о чем не узнает. Ан нет, что-либо скрыть отпосторонних глаз очень трудно: всегда найдутся свидетели. Один видел, другойслышал, третий сложил вместе увиденное и услышанное, да и понял суть. Тебе неповезло, я все знаю. Ты хоть понимаешь, во что вляпалась?

Лиза молча комкала край ветхого пледа,прикрывавшего раскладушку.

– Деньги получены преступнымпутем, – заявила я и перевела дух.

Далее я собиралась сказать, что Сильвия Яновнаподаст в суд на Лизу, но она не дала мне произнести ни слова. Она легковскочила на ноги и подбежала ко мне.

– Сколько вы хотите за молчание?

Я скривилась:

– Мне не нужны доллары.

– Что же надо тогда? – осекласьЛиза.

– Информацию.

– Какую?

– Всю правду об афере.

Лиза вздрогнула и снова села на раскладушку.

– Какая хитрая! Значит, я сейчас тутпризнаваться стану, а ты меня в милицию сдашь! Лучше возьми деньги!

– Вот если ничего не расскажешь, –сурово заявила я, – тогда точно двину в отделение. Из-за этой историипогибли люди.

Внезапно Лиза заплакала.

– Ты не поверишь, но я совсем измучилась!Не думала, что так получится, ну совсем не предполагала. Ой, мне их так жаль,но это не я, а Юрка. Он, правда, уверяет, что не он, а кто же еще? Ведьдоговорились с ним… Теперь уже ничего не поделаешь, все умерли…

И Лиза стала судорожно вытирать пледом лицо. Япостаралась сохранить каменное спокойствие: так, теперь в деле еще появляетсякакой-то неведомый Юра.

Наверное, на моем лице промелькнуло нехорошеевыражение, потому что Лиза, прижав к груди крепко сжатые кулачки, приняласьбыстро рассказывать о грязном деле. Чем больше она говорила, тем сильней у меняотвисала челюсть. Это было совсем не то, что я ожидала услышать.