Дежурный по континенту - Олег Горяйнов

Оказался крестовый туз. Касильдо в ярости разорвал карту на мелкие кусочки и швырнул эти кусочки на замусоренный пол сторожки.

‑ Да брось ты, Касильдо, так переживать, ‑ сказал один из sicarios, молодой парень из долины по имени Хосермо. ‑ Не везёт в картах, повезёт в любви, амиго. Недаром хефе на тебя баб ловит, как на живца. Брось ты эти карты, какой в них прок?

Зря он это сказал: Касильдо тут же заехал шутнику в глаз, лишив его физиономию всякой симметрии. Занятие опального бригадира в один миг перестало казаться кому-либо смешным или там нелепым.

Касильдо взял самокрутку из рук второго боевика и вышел на дорогу. Парнишка поспешил выскочить вслед за ним и поднёс ему зажжённую спичку.

– Жарко, – сказал Касильдо, посмотрев в небо.

– Si, super, – уважительно отозвался парнишка. – За всё лето не было такой жарищи.

– А на прошлой неделе, – сварливо сказал Касильдо, – что же, не жарища тебе была?..

– Тоже была знатная жарища, – поспешил сказать парнишка и отошёл от Касильдо на пару шагов.

Тут вдруг у Касильдо ни с того ни с сего заломило в крестце. Он повертел башкой по сторонам и увидел, как неприметная «мазда» свернула с шоссе и направилась прямо к ним.

– Joderse mis cojones, – пробормотал Касильдо и шагнул навстречу гостю.

Майор Серебряков вылез из машины, улыбнулся и протянул бригадиру руку шириной с лопату.

– Мир-дружба, брат, – сказал он. – Я был немножко неправ, ты был немножко неправ – стоит ли теперь ворошить старые дела?

Касильдо сперва почесал затылок, и только потом уже протянул майору свою ладонь, почти такую же широкую.

– Ладно, это была, в конце концов, честная драка.

– Послушай-ка, – интимно сказал Серебряков. – Пускай молодой позвонит хефе, доложит о моём приезде. А я покуда спрошу тебя кое о чём.

Не долго думая, Касильдо приказал своему напарнику скрыться в сторожке, а сам напружинил уши.

– Ты знаешь, какой у меня вообще тут интерес? – спросил Серебряков.

Касильдо пожал плечами. Он не знал, хотя и догадывался кое о чём.

– Мне нужна одна девка, – продолжал Серебряков. – Зовут её Агата. Она из банды «Съело Негро». Знаешь такую?

Касильдо ещё раз пожал плечами, что означало: мало ли всяких девок шляется по здешним горам…

Из окошка высунулся паренёк и крикнул:

– Дон Фелипе ждёт его!..

– Сиди пока там! – велел ему Касильдо.

– Я сразу уразумел, что ты парень понятливый, – обрадовался Серебряков. – Мы с тобой профессионалы, ты и я. Мы с тобой солдаты. Нам друг с другом делить нечего. Над тобой есть начальник, надо мной есть начальник. Мой с меня стружку снимает, твой – с тебя. Правильно? Правильно. Поэтому мы с тобой должны договориться.

– О чём? – спросил Касильдо и моргнул.

– Да об этой девке, так её растак. Очень уж она нужна моему хефе. А твой старик что-то крутит, жопой чувствую. Дай, думаю, сам ещё раз к тебе наведаюсь. По всем прикидкам пора ей уже тут быть. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Серебряков посмотрел на бригадира sicarios в упор. Тот выдержал взгляд с индейской невозмутимостью.

– Ведь знаешь, да? По глазам вижу, что знаешь. Ладно. Давай сделаем так. Я сейчас поеду к твоему старику, побеседую с ним, то-сё, а ты пока тут подумай о моём предложении. Если он опять будет крутить-вертеть…

– О каком предложении? – спросил Касильдо. – Разве было какое-то предложение?..

– Оно будет, – сказал Серебряков. – И ты не пожалеешь, если надумаешь его принять.

Свои слова он, как тяжёлой гербовой печатью, подтвердил пристальным взглядом прямо в лицо своему собеседнику.

Касильдо вздохнул и направился к сторожке. Всё-таки хорошо, что у нас, маньянцев, нету привычки смотреть друг другу в глаза с близкого расстояния, подумал он. Иначе мы бы все стали глупые и честные, как эти norteamericanos.

Тут ему пришла в голову мысль, так что он даже притормозил на две секунды и мимолётом обдумал её.

– Эй, амиго! – повернулся он к визитеру. – Ты не против, если мой напарник тебя отвезёт туда и привезёт обратно?

– Вообще-то я умею водить машину, – нахмурился Серебряков.

– Там дорога делает неожиданный изгиб, – сказал Касильдо и широко улыбнулся. – Кто не знает, может не вписаться.

– Ладно, пусть едет, – согласился Серебряков. – Но за рулём буду я.

– Я о том и говорю! – сказал Касильдо.

Он вошёл в сторожку.

– Эй, как тебя? Репердиус!

– Я Ремедиус, – поправил его парнишка.

– Не суть важно, – сказал Касильдо, понизив голос. – Езжай с этим сеньором к хефе и внимательно присмотрись, как дон Фелипе будет его встречать-провожать: выйдет ли на крыльцо, пожмёт ли руку… А потом всё мне расскажешь. Понял? Пушку свою здесь оставь на всякий случай. Да смотри – если по дороге скажешь ему хоть слово о чём-нибудь кроме погоды – я твои кишки намотаю на этот шлагбаум. Да и о погоде не надо ничего говорить. Сиди и молчи, как каменный истукан.

Парнишка вскочил с проспермаченного дивана и поспешил к “мазде”. Касильдо нажал кнопку подъёма шлагбаума. “Мазда” умчалась наверх. Бригадир sicarios раскурил свою emboltura, которая за малым не погасла совсем, и сел на пороге – думать. Хосермо, так некстати пошутивший, стоял у шлагбаума, прижав к правой скуле банку пива из холодильника, и еле слышно постанывал.