Дежурный по континенту - Олег Горяйнов

‑ Слетайте туда, может, найдёте какие-нибудь следы.

‑ Хорошо. У меня к вам встречная просьба.

‑ Выкладывайте.

‑ На вас хочет выйти один из моих друзей. Напрямую. У него какие-то проблемы. Надеется, что вы ему поможете.

‑ С какой стати?

‑ Он помог мне выйти на тех, кого вы ищете. Возможно, поможет ещё раз.

‑ Ладно. Кто такой?

‑ Фелипе Ольварра.

‑ Наркоторговец?

‑ Да нет, безобидный контрабандист.

‑ Хорошо, мы рассмотрим вашу просьбу. Как на него выйти?

‑ Очень просто. Приезжайте к нему домой. Скажите, что от меня.

– О’кей. Надеюсь, на этот раз у нас всё получится в лучшем виде. И тогда с вами расплатятся, и вы можете быть свободны. Если вы всё поняли – почешите нос проспектом.

Посседа сделал, что ему велели, сам же украдкой осмотрелся. Где та говорящая голова, что давала ему инструкции? Нету. Никто не пялился на него, не подмигивал таинственно, не прятал в трусы потайной микрофон – все были заняты своим архиважным полиграфическим делом. Чудеса!

Комиссар привычным жестом потянулся за таблетками, но осадил себя. Говорящая голова не дремлет! Большой Брат всегда с тобой. Потерплю до самолёта, сказал себе Посседа. Ни к чему всем на свете знать о наших маленьких слабостях.

Он дожевал яблочный пирог и встал из-за стола. В Акапулько? Что ж, слетаем в Акапулько. Тамошнего полицейского начальника он хорошо знает. Заодно, пожалуй, искупаюсь разок – курорт, всё-таки.

На время своего сотрудничества с Большим Братом комиссар Посседа взял отпуск, в котором не был уже лет, наверное, пять.

Володя Машков не случайно вспомнил РВВДКУ: скоро День ВДВ, надо бы отметить. Махнуть с негритянкой Ариспе к океану, куда он только что оправил комиссара Посседу, загулять на денёк, одеть её в тельник и в таком виде пошататься с нею по набережной. Самому-то нельзя. Не дай бог увидят, доложат куда следует. А то и в фонтан макнуть прямо в тельнике. Опять же, самому-то нельзя. Хоть и очень хочется. Такая вот получится сублимация.

Хорошо было служить при Бурлаке – такие пустяки, как ненавязчивая дружба с хорошей местной бабой всегда сходили с рук. Лишь бы не во вред службе. При новом Бате – чёрт его знает, чем может закончиться такое дело, ежели всплывёт. Вполне допустимо, что финал будет как при советской власти: эликсир «Блаженство» в яремную вену и ‑ домой, на вечное поселение. Новый Батя на ходу подметки рвёт, засиделся в Пятом управлении, дорвался до настоящей власти. Или и впрямь в России происходит что-то такое, о чем последние пятнадцать лет и помыслить было невозможно? За что Володины сослуживцы в Чечне свои молодые жизни отдавали? Возрождается великая держава? Вычищают государственно настроенные люди авгиевы конюшни?

Убрав прибор в кофр, он повесил на грудь фотоаппарат и вышел из фанерного закутка с яркой надписью на трёх языках «Гелла-принт». Перед закутком скучал за столиком толстый лысеющий брюнет в дорогих очках.

‑ Всё? – спросил брюнет.

‑ Всё, ‑ сказал Машков. – Спасибо тебе, Иосиф. Выручил. Завалил бы репортаж – редактор бы меня с говном съел.

‑ Всегда рад помочь земляку на чужбине, ‑ сказал брюнет, бросив знающий взгляд на машковский «Кэнон». ‑ Тем более коллеге.

‑ Ну, я, собственно, не вполне коллега.

‑ Почему же?

‑ Я же не полиграфист. Простой журналист.

‑ Можно подумать, я не журналист. У меня шесть глянцевых журналов, между прочим.

‑ Да ну?

‑ Ну да.

‑ И все про полиграфию?

‑ Почему же. Разные есть. Есть, например, посвященный автотуризму. Ты не писал репортажей про автомобильные путешествия по Маньяне? Могу взять.

‑ Да я про это дело могу сто мемуаров накатать.

‑ Так и накатай. Вот тебе моя визитка. Я тут ещё два дня, потом поедем с супругой на Юкатан. Уже джип арендовал. Заезжай ко мне в гостиницу, расскажешь про дорогу.

‑ А что? Я позвоню.

Журалисты – липовый и настоящий – пожали друг другу руки, и Машков ушёл. К полиграфисту подошла гибкая красивая дама.

‑ Кто это был, Иосиф?

‑ Прикинулся журналистом, ‑ сказал Иосиф. – Хотя он такой же журналист, как я – президент Путин.

‑ В смысле?

‑ Ирка, ты видела когда-нибудь человека, которому бы приспичило уединиться в тёмном помещении для того, чтобы перемотать пленку, застрявшую в цифровом фотоаппарате?

Ирка задумалась.

‑ Не отвечай, ‑ сказал Иосиф. – Я тебе дома объясню, кто это был.