Кокон Кастанеды - Мария Брикер

20 мая 200… г

– Избранник! Ты должен сделать это любой ценой! – Николай закрыл словарь и озадаченно посмотрел на Лизу, потом на Варламова и следователя Зотову. – Не понял: и что же это я должен сделать любой ценой?

– Что она еще говорила? Вспоминай! – настойчиво попросила Лиза.

– Не помню, – почесал макушку Чуйков. – Больше ничего не помню!

– Вспоминай! – заорала на него Барышева.

– Я еще на тебе не женился, а ты уже орешь, – возмутился Николай Владимирович.

– Лиза, успокойся, – попросил Иван Аркадьевич и заходил по палате.

– Как я могу успокоиться, если в книге Трегуба написано, что сегодня в полночь у нас по расписанию намечается Апокалипсис! Раз Николай у нас избранник, то, скорее всего, его миссия заключается в том, чтобы остановить конец света. А он не помнит ни фига!

– Да, не помню! – с вызовом заявил Николай Владимирович. – Я имя-то свое с трудом вспомнил, а ты хочешь, чтобы я воспроизвел в памяти чью-то речь на итальянском языке, которого я не знаю? Если бы она на немецком говорила или английском…

– Вот и вас, Лиза, книга Трегуба ввела в заблуждение, – вмешалась Зотова. – Сегодня мне удалось переговорить с Константином Аполлоновичем. Знаете, что самое ужасное во всей этой истории? По поводу кровопролитных войн и Апокалипсиса Трегуб все придумал! Он мечтал, чтобы его книга стала бестселлером, а тема эта нынче очень популярна. Он хотел заинтересовать читателей.

– А заинтересовал свою дочь, – покачал головой Варламов.

– Что же получается – рукописи не существует? – спросила Лиза.

– Я думаю, что доктор Лиманский не стал бы обманывать своих маленьких пациентов. Но какие тайны в ней сокрыты, не знает никто, кроме доктора. Однако монахиня ехала в Москву с какой-то целью. Не исключено, что как раз по делам доктора Лиманского… Возможно, перед смертью он попросил ее о какой-то услуге. Мне неловко вас мучить, Николай Владимирович, но вы все же постарайтесь вспомнить, что еще сказала вам монахиня, – попросила Елена Петровна.

– Не помню, – упрямо заявил Чуйков.

– Тетя Элета, а что это у вас под подушкой такое желтенькое? Можно поглядеть? – спросила Настена, сидя на его койке и болтая ногами.

– Настя! Хватит меня тетей называть! – заорал Николай Владимирович.

– Не ори на ребенка! – рявкнула Лиза.

– А ты на меня не ори! У меня из-за тебя голова болит, и не только голова, между прочим, – с сарказмом сказал Коля.

– Хватит мне уже о своей заднице разлюбезной напоминать.

– Извини, Лиза, – смутился Николай Владимирович, – просто… Болит она у меня! – заорал он.

– Ничего, до свадьбы заживет, – успокоила Николая Лиза.

– Милые бранятся, только тешатся, – хихикнула Настена, выдернула из-под подушки четки и положила их себе на ладошку. Все замерли и уставились на ниточку янтаря у нее в руке. Настя полюбовалась ими, спрыгнула с койки, подошла к окошку. – Ой, тут буковки какие-то, если на свет глядеть, – сообщила девочка.

– Где?! – в один голос заорали все присутствовавшие в комнате.

– Откуда у вас эти янтарные четки? – спросила Елена Петровна.

– Монахиня дала, – нервно сглотнул Чуйков. В палате стало тихо, и все посмотрели на Колю странными взглядами. Николай вжал голову в плечи. – Вы хотите сказать, что я болтался в беспамятстве с ключами от тайн мироздания?!

– Возможно, поэтому Оксана Трегуб и продолжала вас преследовать, чтобы убить, Николай Владимирович, – предположила Зотова. – По большому счету, ей было все равно, видели вы ее лицо или нет. Она была одержима идеей спасти мир и всерьез считала, что выполняет святую миссию. В противном случае Оксана избавилась бы и от проводницы, которая могла ее опознать. Когда вы открыли дверь, чтобы сойти с поезда, она направлялась к купе, чтобы убить монахиню, а вовсе не вас.

– Но она стреляла в меня через дверь из купе Холмогорова, – возразил Николай.

– Возможно, просто растерялась и машинально нажала на курок.

– А зачем она тележурналиста убила? У него же не было ключей, – спросил Николай.