Спят усталые игрушки - Дарья Донцова

Очевидно, стресс каким-то образом повлиял на зрение ипамять, потому что совершенно не помню, как нас вели и куда. Очнулась только вмаленькой комнатенке с убогой обстановкой: железная кровать, железный стул итумбочка, смахивающая на допотопный сейф без дверцы. Прямо в комнате, словно втюремной камере, находился устрашающего вида, но кристально чистый унитаз безбачка. В нем с ревом неслась вода. У стены небольшая раковина. Но больше всегоизумляла входная дверь. К ней был приделан очень необычный ящик.

Ничего не понимая, я рухнула на кровать и машинальнопощупала простыни – бумажные. Потекли минуты, затем часы. Ко мне никто неприходил. Ровно в семь за дверью залязгали железки. В двери приоткрылосьокошко, две руки в резиновых перчатках высунулись из ящика и протянули бумажнуютарелку с пластмассовой ложкой.

– Ужин, – раздался утробный голос.

Я схватила поданное – пшенная каша, кусок хлеба и граммовдвадцать масла.

Ящик снова приоткрылся, и те же руки протянули одноразовыйстаканчик с тепловатой бурдой.

Есть не хотелось. Молча поковырявшись в каше и даже непопробовав «чай», я улеглась и попыталась задремать.

Не тут-то было. Ящик снова ожил.

– Посуду, – велел «баландер».

– Позовите врача, – попросила я, отдавая тарелочки,стаканчик и миску.

Никакого ответа. Вдруг из коридора раздался громкий, резкийголос:

– Сливу вам в жопу, мудаки сраные.

Так, значит, Алиску тоже запихнули сюда, и она теперьвыражает негодование всеми доступными способами. «Кормушка» прикрылась, опятьтишина. Я вновь улеглась на тощую, воняющую каким-то лекарством подушку. Одеждуотобрали, взамен выдали ночную сорочку с невероятным экстремальным декольте.Меня стала трясти ледяная дрожь.

Кое-как согревшись, попыталась заснуть, стараясь не думать озавтрашнем дне. Черная оспа! Помню, была ребенком, когда в начале шестидесятыходин столичный художник, побывав в Индии, привез в Москву эту страшную заразу.Он и его семья как будто бы скончались, квартиру выжгли, входную дверь забилипросмоленными досками. Соседи по лестничной клетке съехали кто куда, а в школахспешно провели вакцинацию детей. Господи, наши животные! Одни в доме, бедняги,скорей всего голодные.

Дверь распахнулась. На пороге возник приятный мужчина. Якинулась к нему, подхватывая падающую с плеч рубашку.

– Что с Кешей?

– Полный порядок, – оповестил, улыбаясь, доктор, – у вашегосына ветрянка!

– Ветрянка?

– Именно так, – сиял врач, – сейчас быстренько по домамотправитесь.

Я взглянула на часы – полпервого.

– Прямо ночью?

– В принципе можем оставить, – сверкал белозубой улыбкойдоктор, – продержим до утра, только на вашем месте бежал бы из инфекционногоотделения по-быстрому.

И тут до меня наконец дошла информация. Ветрянка! Никто неумрет! Скорей в Ложкино!

– Как могли устроить нам такое, – накинулась я на врача скулаками, – уму непостижимо! Перепутать с черной оспой!

– Тише, тише, – забормотал «гиппократ», отступая в коридор,– у вашего сына инфекция в такой форме, что живого места ни на лице, ни на теленет. Опять же, приехал из Индии, вот врачи сразу и не разобрались. Лучшеперебдеть, чем недобдеть.