Спят усталые игрушки - Дарья Донцова

Утром позвонила Гале.

– Зверева слушает, – раздалось в трубке.

– Можно Галю?

– Какую? – резонно спросила женщина. – У нас их три.

– Простите, это не квартира?

– Стоматологическая клиника, – последовал ответ.

Ну надо же, значит, у меня рабочий телефон. Пришлосьобращаться к Мостовой еще раз, Аллочка охотно сообщила:

– Ее фамилия Королева, Галина Анатольевна Королева.

На этот раз трубку взял мужчина, весьма сухо сообщивший:

– Королева уволена.

– За что и где ее искать? – не удержалась я.

Мужчина строго отрезал.

– Справок по телефону не даем, – и швырнул трубку.

Пришлось ехать в клинику. От специфического запаха вкоридоре начались спазмы в желудке. Язык сам собой стал ощупывать качающийсяштифт. Ладно, держится пока. Вот выпадет, тогда и пойду к доктору.

В регистратуре вежливо спросила:

– Не знаете, случайно, доктор Королева где сейчас работает?

Полная пожилая женщина оторвалась от кроссворда:

– Галина?

– Да.

– Галька никогда не была доктором, работала у нас ввосемнадцатом кабинете, да выгнали за прогулы.

– Да что вы говорите! – изобразила я ужас.

– Она вообще врать горазда, актриса прям, – продолжаларегистраторша. – Ежели говорит, что стоматолог, не верьте ни секунды. А гдесейчас, не знаю, да вы поднимитесь в двадцать пятый, к Олегу Константиновичу,тот, конечно, в курсе, у них шуры-муры были.

Олег Константинович, молодой мужик с руками молотобойца,одиноко скучал в кабинете с табличкой: «Удаление зубов». Вообще в клиникенепривычно пусто – то ли плохо лечат, то ли цены заломили неподъемные.

– Что у вас? – обрадовался тоскующий хирург, принимая меняза клиентку.

Но я сразу развеяла его надежды:

– Ищу Галю Королеву.

– Отчего обращаетесь именно ко мне?

– В регистратуре посоветовали.

– Вот старая сплетница! – в сердцах топнул ногой врач. –Несколько раз всего и подвез до дома, мы рядом живем, на Ленинградскомпроспекте.

– Где она сейчас?

– На Солнцевском кладбище.

– Умерла? – испугалась я.

– Что вы, – замахал руками Олег Константинович, – молодая,здоровая женщина. Она там работает.

– Кем?

Хирург покачал головой:

– Не знаю. Говорю же вам, просто подвозил ее по дороге. Апосле увольнения столкнулись как-то в гастрономе. Она мне и сказала, чтопристроилась на погосте. Очень, между прочим, довольна. У нас медсестра малополучает, врач, кстати, тоже.

Я отправилась в Солнцево. Денек выдался на диво. Резкопотеплело, яркое солнце, голубое небо. Ни тучи, ни облачка. Даже страшновспомнить, какая пурга разыгралась вчера. Птички захлебывались веселымипеснями, звенела капель…

Но даже в такую погоду у кого-то горе. У ворот кладбищавереница машин. Из длинного катафалка уже вытащили роскошный гроб с золоченымиручками и водрузили домовину на каталку. Одетые во все черное присутствующиетихонько переговаривались. Выглядели они специфически. Толпа состояла восновном из молодых парней с коротко стриженными волосами. Накачанные мышцынатягивали строгие, отличного качества пиджаки. На руках, сжимавших огромные,вульгарно дорогие букеты, посверкивали золотые перстни. Женщин совсем мало.Скорей всего какая-то банда хоронит очередного братка.

Я постаралась тихонько обойти траурную процессию, когдаиз-за угла появилась молодая красивая бабенка в элегантном черном костюме.

– Вовочка, любимый, – закричала она высоким простонароднымголосом, – пуля-дура не разбирает, кого убить. Молодой ты, красивый, братсвоим, муж – жене. Ой, дети-сироты, родители в горе, ой-ой-ой…

По ее ненакрашенному лицу потоком текли слезы.

Присутствующие женщины моментально зарыдали, братки,перестав обсуждать дела, ухватились за дорогие носовые платки.

– А-а-а, – кричала женщина, почти падая на гроб, – за что? Ипожить не успел, только-только доченька родилась… Как же мы теперь без тебя,голубь сизокрылый, сокол наш ясный…

Процессия тихонько втягивалась в ворота. Крик несся надкладбищем, заставляя сжиматься сердце. И впрямь, ну за что погиб этот, судя повсему, молодой мужчина? За пару тысяч долларов? Или, может, за иномарку?Наверное, неплохой был человек, хоть и бандит, вон как родственники убиваются.

Постояв минуту у входа, я свернула на боковую дорожку ипошла к конторе. Крик отдалился, но все равно я слышала, как незнакомая мнеженщина бьется над покойником в рыданиях.