Смертельный архив - Алексей Макеев

В комнате надолго воцарилось молчание. История озлобленной, с искалеченной психикой женщины казалась жуткой… но в то же время обыденной – потому страшной вдвойне. Жадность, кровь, предательства – и над всем, будто идол, всемогущий доллар: бездушный кусок бумаги, сгубивший больше душ, чем когда-либо случавшиеся войны.

Полина Карповна откинулась на подушки, прикрыла глаза – рассказ вымотал… а может, притворялась – ее актерские способности более не стояли под сомнением. За окнами будто плеснули ведро чернил – даже тусклый фонарь не пробивался сквозь темень. В комнате пахло свежим бельем, отбеливателем и терпкими духами – изогнутый флакон мерцал в свете красивой трехрожковой люстры.

Капитан не знал, как поступить. Сама мысль – убить ее – показалась мерзкой, будто вонючая тряпка, елозящая по сердцу. Тощая, растрепанная бабка со злым желтым оскалом, с полными ненависти глазами… и это враг? Столько натворивший провокатор и мерзавец – всего лишь жадная, жалкая, обезумевшая старуха?

«Полицейские, Князь, Юсуп, Света…»

Имена потеряли силу – как часто повторяемая песня: если долго слушать, перестаешь слышать. Хотелось уйти и принять душ… и еще один… и еще – пока налет ее слов, сама память о мерзкой бабе не слезет со слоем распаренной кожи.

– Кхм… – Харон пошевелился в кресле. – Засиделись… Что решаем?

– Где архив? – капитан в упор глянул на Полину.

– Думаешь, отдам? – она сморщилась в улыбке. – Не-ет, дружок, такого подарка не сделаю!

«И ведь правду говорит, падаль!» – Звонарев, не один год работавший с допросами, разглядел тупую агрессию, которую невозможно победить… почти!

– Шайтан. – Узбек сделал маленький шажок, капитан заметил, как напряглось лицо бабки. – Мы выйдем с Хароном на кухню…

Шайтан кивнул, в его руке блеснул нож. Димка встал с кресла и вышел из комнаты. Капитан следом.

Звонарев, конечно, не собирался разрешать бойцу пытать старуху – но его она не испугается. Уверена – и правильно уверена, – что капитан не тронет…

– А-а-а! – раздался короткий, тут же стихший крик. Звонарев мгновенно развернулся и забежал в комнату.

– Убери его! – завизжала Полина, на ее щеке алел глубокий порез. – Убери зверюгу!

– Где архив? – капитан спросил намеренно громко, подступая вплотную. – Где?

– Во дворе! Закопала! – женщина задыхалась. – Забирайте, уйдите!

– Врет, – в комнату неслышно вошел Харон. – Не стала бы закапывать, поближе к себе держит.

– Во дворе, правда! – Полина Карповна зарыдала, скорчившись на слишком большой кровати. – Под березой, под окнами! Сходите, проверьте, она неглубоко! Уйдите, прошу…

Звонарев быстро вышел, спустился по лестнице… а ведь еще недавно стоял, облокотившись на эту, единственную и кривую, как рука покойника, березу. В темноте она высилась на три этажа, растопырив пальцы с редкими листьями…

Капитан попинал ногой землю: в одном месте комья выглядели свежими. Воткнул шайтановский нож, ковырнул…

Грузик, замотанный в слои полиэтилена и изоленты, нашелся сразу, на глубине сантиметров пятнадцати. Звонарев развернул – на ладонь выпала копеечная черная флешка. Проверить возможности нет, но – оно! То, ради чего пришлось идти страшной дорогой потерь, убийств, грязи… десять граммов пластика оказались дороже людей.

Убрал в карман, поднялся в квартиру. Кивнул ждущему в коридоре Харону. На кухне открыл кран и пил холодную, до ломоты в зубах, воду.

– Поехали, – на кухню заглянул Шайтан, – нож давай.

Капитан отдал – боец недовольно ковырнул прилипший кусочек земли, тщательно промыл тусклую сталь и любовно убрал в ножны.

– А… она? – Звонарев кивнул на комнату.

– Вопрос закрыт, – Шайтан заметил, как сжались кулаки собеседника. – Она ничего не почувствовала. Даже не испугалась.

«Будто от этого убийство перестает быть убийством…»

Но промолчал. Не время, не место… с двумя такими бойцами не справиться, оставят тут же, на пороге.