Смертельный архив - Алексей Макеев

– Что?

– Ты что-то в машине говорил, я прослушал…

– Я человечка привязал к кортежу Хорошевского. Можно отследить перемещения, – Харон помолчал, – потом, на трассе, устроить засаду и взять упыря. Допросить…

– У него охрана – профи: если до сих пор человечка не «выкупили», то сделают в ближайшее время.

– Возможно, – Димка кивнул. – Но другого плана нет. Людей тоже – я, ты, Шайтан…

– Где он, кстати? – Звонарев вспомнил узбека: наверняка он.

– В больнице, сторожит. Киллер не справился, наймут другого – дело времени. Но, если понадобится, приедет: Князь фактически вырастил его, человеком сделал… за Настю он горой.

– Неплохо… – капитан встал, прошелся по комнате. – Трое опытных бойцов многого стоят. План нужен… лучше дороги. И, кажется, у меня есть.

– Ну-ну? – в голосе Димки сквозила ирония. – Мы Палача всей князевской армией «пасли», точки искали, а ты придумал за минуту…

– Скажи, – Звонарев приблизился, Харон увидел, как горят холодным серым огнем его глаза. – Ты еще можешь достать оружие?

– Смотря какое. И в любом случае нужно время.

– Я напишу список. До завтра успеешь?

– Планом не хочешь поделиться? – Димка поморщился: все затеи «красного» проваливались на корню. – Думаешь, вслепую поеду?

– Поделюсь, когда «стволы» будут. Без них и рассказывать смысла нет, – капитан потер руки. – Хорошевский пожалеет, что перешел мне дорогу!

– Ты мне не нравишься, – Димка вздохнул. – Пиши, что нужно.

Звонарев зажег свет – окна сразу залило чернотой, лишь в одном уголке едва заметно отсвечивал уличный фонарь, – схватил листок и ручку. Писал долго, постоянно исправляя и дополняя… составление заняло минут двадцать.

Харон взял протянутую бумагу – и не удержался:

– В своем уме?! Знаешь, сколько стоит?

– Примерно. Не получится взять? – капитан плюхнулся на диван.

– Ну… попробовать можно, – Димка убрал листок в карман. – Но я и думать не хочу, для чего это.

– Завтра. И Шайтана позови, без него не получится: обоим расскажу, чтоб не повторяться, – капитан снова потер ладони друг о друга. – Завтра решим, чувствую!

– Чувствует… – Харон встал. – Попробую достать, но ничего не обещаю. Как устанешь восхищаться собой, придумай вариант попроще.

Когда Димка ушел, Звонарев взял новый листок и написал письмо матери – короткое, лаконичное и бодрое. Затем написал Насте – так и так, другого шанса разрубить Гордиев узел не нашлось. Если повезет – расскажет обо всем лично, если нет…

Закончил словом: «Целую!», передумал – зачеркнул и все равно вывел «Целую!». Наверное, так будет правильно…

Тем более процентов на девяносто этот чернильный поцелуй будет последним.

* * *

Утро проснулось хмурое и сырое. От вчерашнего оживления капитана не осталось следа – он заварил кофе, бесцельно послонялся по квартире… задумка выглядела все безумнее. Долго стоял, разглядывая, как струйки дождя забавно искажают действительность, открыл раму и долго вдыхал чистый, наполненный крошечной моросью воздух; посмотрел на низко висящие жирные тучи, протянувшиеся до горизонта. Удачный день, чтобы сунуть голову в пасть ко льву… поэты непременно оценили бы иронию.

В глубине сознания ютилась предательская мыслишка, что Харон не достанет нужных предметов. Или не захочет доставать – без разницы, – просто капитан надеялся, что Димка не привезет: тогда план сам собой уйдет в небытие, и не придется идти на то, что делать вовсе не хочется. Более того, вся сущность Звонарева противилась задумке, но Хорошевский – или кто там работает под его флагом? – умудрился пробить танковую брешь в крепости капитана. Угрозы, смерть Светы, Ермолаева, Луганского, попытка убийства Насти и, конечно, самого Звонарева с другом Юрковым в придачу… даже сталь ломается под методичными ударами – куда душе устоять!

Кодовый звонок пропел в районе полудня. Харон стоял на пороге с тем самым узбеком, внимательным и молчаливым. Шайтан едва ли доставал макушкой до плеча капитана, но чувствовалась в нем энергичная, злая сила – в верных движениях, в оценивающем прищуре черных глаз… Звонарев видел, как профессионально пробежал взгляд бойца по углам комнаты и остановился на нем – без всякого, впрочем, уважения к габаритам – вчера показал, чего стоит.

– Шайтан, – не протянул руки.

– Александр.

– Ну что, Александр… – Харон, усевшись в кресло, потер ладонями лицо. Выглядел неважно – осунулся, под глазами тени… судя по всему, ночью не спал. – Достал я все по списку. Излагай.

– Все достал? – капитан выдохнул: шаг сделан – мост сгорел, осталась пропасть.

– Все, – Димка кивнул. – Повозился, но друзья помогли.

Звонарев, под внимательным взглядом Шайтана, походил по комнате, снова глянул в окно – тучи стали гуще, а капли жирнее, – резко повернулся к гостям:

– В общем, задумка такая…

Следующие двадцать минут объяснял; потом еще двадцать выдерживал натиск протеста – что один, что другой, бойцы не хотели ввязываться.

– Дима, Шайтан… – капитану надоело: не мог он заставлять идти на смертельный риск. – Я в любом случае буду работать… но вас не могу просить о такой услуге. Давайте прекратим спор, я заберу посылку – и «разбег!».

Оба бойца долго молчали: Харон изучал мокрый пейзаж за окном, Шайтан курил вонючую «Балканскую звезду».

– Я иду, – коротко бросил узбек, раздавив окурок в вазе с цветами.

– Завалят нас, – буркнул Димка, но по тону капитан понял, что согласен… без них шанс на спасение равнялся нулю.

– Тогда… до вечера?

Харон поднялся и молча пошел к двери, Шайтан за ним. Ушли, но через пару минут Димка вернулся и бросил у порога большую спортивную сумку:

– Часть. Остальное в багажнике – заберешь на месте. Буду в одиннадцать.

Звонарев отнес баул в комнату, расстегнул и начал по одному доставать предметы: черный камуфляж без единого светлого пятна; черную лыжную маску-шапочку; короткий автомат Калашникова с накрученным глушителем; пистолет «беретта», тоже с глушителем; две гранаты «РГД-5». Аккуратно все разложил на диване, посмотрел…

Декорации к лебединой песне готовы, реквизит приехал, и актеры загримированы – пора командовать «Мотор!».