Ночной кошмар Железного Любовника - Дарья Донцова

– Не надо, Нинуша, – повторил молодой человек, – она не отстанет.

Сонькина упала на стул.

– Ну откуда ты взялась на нашу голову? Сама не понимаешь, что наделала. Им же опять бежать придется!

– Кому? – быстро спросила я. – От кого? Куда?

Азамат подошел к столу и опустился на табуретку.

– Мне придется рассказать правду.

– Никогда! – решительно возразила хозяйка квартиры.

Азамат вздернул подбородок и попросил:

– Свари лучше кофе. – Потом посмотрел на меня. – Вы ошиблись в самом принципиальном моменте: мы с Агатой не любовники и никогда ими не были.

– Я видела вас сидящими на диване на складе, – перебила его я, – слышала ваш разговор. Агата вас целовала!

– Верно. Только поцелуй был в щеку. Не очень сексуально, да? – спросил Азамат.

Мне пришлось кивнуть. Художник взял чашку, поданную ему Сонькиной.

– Странно, что такая умная и образованная женщина, как вы, ведет себя как старая сплетница на лавке у подъезда, – продолжал парень. – Той-то простительна такая реакция, но вам… Мы с Агатой брат и сестра, разговор наш не имел ни малейшего отношения к ее мужу, а касался нашего личного врага Амина и его единственного сына.

– Брат и сестра? – повторила я. – Ну, предположим, я вам поверила. Но тогда у меня возникают вопросы. Вашу сестру зовут Агата Хашимова?

– Конечно, – преспокойно солгал Азамат.

– Она родилась в Казахстане? – не успокаивалась я.

– Верно, – подтвердил молодой человек.

– А как ваша фамилия? – чуть ли не пропела я.

– Понимаю, куда вы клоните, – безо всякого волнения ответил Азамат. – Я Угулбеков. Мать Агаты вышла замуж второй раз, в этом браке на свет появился я. Но это не мешает нам…

– Это не мешает вам безостановочно врать, – не выдержала я. – Агата Хашимова скончалась, едва прожив на свете один месяц, она, ее родители и остальные дети погибли в пожаре. И, чтобы не выслушивать очередную порцию россказней, я скажу: имя Агата не характерно для Казахстана, и другого человека с таковым там нет. Назовите ее настоящее имя. Она тоже Угулбекова?

– Ой, молчи! – испугалась Нина. Потом повернулась ко мне: – Произошла ошибка. Агата жива, но ее папа с мамой утонули.

– Скончались от ожогов, – поправила я.

– Ну да, ну да, – закивала Сонькина, – их нет, а Агату ошибочно сочли мертвой…

Мне стало смешно. Азамат же буркнул:

– Нина, не надо. Хорошо, я расскажу правду.

– Пожалуйста, нет! – взмолилась Нина Егоровна.

– Иного выхода я не вижу, – вздохнул Азамат. И торжественно заявил: – Я настоящий король ланкшмийцев, прямой потомок Сауда Справедливого. Агата моя старшая сестра.

– Доброе утро, ваше величество, – не удержалась я.

Азамат вдруг рассмеялся.

– Обращайтесь ко мне просто «сир»… Как бы вы сейчас ни ехидничали, благородной крови во мне не убавится.

– Послушайте меня, – сказала хозяйка квартиры, – без предвзятости, спокойно, не перебивая. Я говорила вам, что в конце двадцатого века диаспорой в Павловске стал руководить Амин, которого прозвали Злой.

Я поняла, что мне все же придется выслушать историю народа ланки, а Сонькина продолжала вещать без остановки…

Ланкшмийцы уважительно относятся к своему главе. Естественно, слово «король» сейчас звучит редко, но старейшина обладает почти безграничной властью, ему подчиняются, с ним советуются по разным вопросам и по сию пору лечатся его настойками и другими снадобьями. После памятной войны в начале двадцатого века, той, что расколола народ ланки на две неравные группы и привела на трон Амина Первого, никаких масштабных скандалов в диаспоре не случалось. А с развитием научно-технического прогресса обитатели Павловска мало-помалу начали общаться с разбросанными по всему миру родичами. Вражда, раздутая некогда шаманом, давно сошла на нет. Короля Сауда вспоминали добрым словом, Амина Первого уважали.