Ночной кошмар Железного Любовника - Дарья Донцова

Когда Пени, закончив рассказ об успехах своей семейки, ушла, Клавдия Петровна твердо заявила:

– Они его убили.

– Кто и кого? – оторопел Семен Кузьмич.

– Авдеевы. Федю.

Муж перекрестился.

– С ума сошла?

Бабка подхватила своего деда под руку и потащила к выходу с рынка.

– Помнишь, мы ночью на кладбище Севку с Офелией видели? Думаешь, что за мешок они в могилу Ани сунули? Почему сейчас Пенелопа про то, как они хорошо с сестрой, братом и племянником живут, пела? Молчишь? А я ответ знаю. Анечка мужу-поганцу про деньги Полины рассказала, и Севка ее под машину толкнул. Ну и кому теперь капиталом Феди распоряжаться? Отцу. Вот почему Всеволод сына к себе забрал, в детдом не сплавил, к Карабасу, как Леночку, не отправил, сумасшедшим не объявил – хотелось мерзавцу заполучить миллионы американские.

– Кто такой Карабас? – перебила я.

Семен Кузьмич недовольно поморщился.

– Хороший человек, доктор замечательный, лечил психов. Не взрослых, детей, они тоже, бывает, с ума сходят. На самом деле его звали Валентин Борисович Никитин. Он из наших, из ковалевских. Никитины в городе всегда жили, я их отлично помню. У них в Малинкине участок…

Я поняла, что сейчас он примется пересказывать в мельчайших подробностях их родословную, и решила вернуть его к более интересной теме.

– А какую Леночку Всеволод поместил в клинику, где работает психиатр?

– Есть тут село Громово, там больничка стоит, – уточнила Клавдия Петровна, – от нас езды минут пять. Туда раньше ребят со всей округи и из разных городов тащили. Одних в палатах держали, другие комнаты снимали и амбулаторно лечились, некоторые у нас в деревне останавливались.

– Больные с виду обычные, а на самом деле с крепким сдвигом, – поежился Семен Кузьмич. Затем показал пальцем на окно: – В соседнем доме раньше жила женщина, Марьей ее звали, так она к себе мать с девчонкой пустила. Мы еще с Клавой удивлялись: милая такая школьница, здоровается, от мамы ни на шаг, днем в больничку на уколы ездит, вечерами книжки читает. Если уж она сумасшедшая, то кто тогда Марьин внук, от которого вся округа стонала?

– А потом у Маньки собака пропала, затем кошка, куры, – перечисляла Клавдия Петровна. – И чего открылось? Та тихушница животных душила! Она, оказывается, у Карабаса от влечения к убийству лечилась.

– Кто такая Лена? – вновь прервала я рассказчиков.

– У Севки дочь была, – поспешила объяснить Клавдия Петровна, – ее какая-то москвичка от него родила. Девочка сначала у матери воспитывалась, а потом вдруг у отца очутилась. Почему да как, мы не знаем. Но Сева ее быстренько к Карабасу отправил, сбагрил в психушку. А вот Федю себе оставил, потому что на деньги его позарились. Только недолго он с мальчишкой жил, убил его и в могилу к матери зарыл.

– Вот чего с людьми телевизор делает, – неодобрительно покачал головой дед. – Клава вечно сериалы смотрит. А на юбилей попросила вон ту штукенцию купить… все забываю, как обзывается, вроде «доведи до».

Семен Кузьмич показал на громоздкий телевизор, праотца современных лазерных панелей, на котором стоял допотопный DVD-проигрыватель.

– Кучу денег супруга на кино спускает, – пожаловался старик, – в особенности осенью и зимой.

– Не ври-ка! – по-детски обиделась Клавдия Петровна и посмотрела мне в глаза. – У нас одна соседка осталась, Зинка, а ее внук на рынке фильмами торгует. Хороший парень. Зарабатывает достаточно, машину имеет, приезжает к бабушке часто. У нас с ним уговор: я Зинке бесплатно яйца, молоко, творог, сметану, масло даю, а он мне фильмы привозит. Деньги я ему всего один раз сунула, когда захотела получить все серии «Тайн следствия». А чего в холода делать? Спать в шесть вечера ложиться?

– Насмотрится про преступников, – зудел Семен Кузьмич, – потом полночи не спит, с боку на бок ворочается, глупости ей в башку лезут.

Клавдия Петровна стукнула маленьким кулачком по столу.

– Точно говорю, убил Севка Федю! Закопали они с Офелией тело в Анину могилу, наврали всем, что мальчонка за границей учится, и теперь живут себе припеваючи на его миллионы.

– Интересная версия, но маловероятная, – возразила я.

– Почему? – насупилась старушка. – Откуда у Пенелопы новое пальто с настоящим мехом? С ее доходов такое не купишь. Анатоль, нам Володька рассказывал, очень прижимистый, ни копейки сестрам не дает, только ругает их. У мужика снега зимой не выпросишь, а свою зарплату Офелия и Пенелопа на хозяйство тратят. Ну и откуда доха? Да такая красивая! Рукава…

Я вполуха слушала, как старуха в ярких красках описывает одеяние Пенелопы, и размышляла.

Кто бы мог подумать, что пожилая жительница практически умершей деревеньки окажется страстной любительницей остросюжетного кино и освоит управление DVD-проигрывателем… Хотя почему нет? Перефразируя классика, можно сказать, что любви к детективам все возрасты покорны. А еще я знаю, что некоторые люди настолько вживаются в придуманные автором приключения, что перестают отличать реальность от вымысла. Откладывают прочитанную книгу, но, образно говоря, остаются в ней. Похоже, Клавдия Петровна из этой породы. Сомнительно, что Сева, каким бы мерзким человеком он ни был, мог лишить жизни собственного сына. И Офелия, директор гимназии, всю жизнь воспитывающая детей, вряд ли пойдет на преступление. Впрочем, видела я кротких женщин, которые оказывались жестокими убийцами… Однако интересно, что Авдеевы захоронили в могиле Ани?