Тайна картины с драконом - Кэтрин Вудфайн

Лео смотрела на бумагу, пытаясь сконцентрироваться на шуршании карандаша и скрипе угля, и жужжание голосов стало постепенно затихать. В Античном зале всегда было шумно, и здесь Лео особенно остро ощущала потребность в тишине и покое, к которым она так привыкла. Студенты сидели за мольбертами в просторном, хорошо проветренном помещении, в окружении гипсовых копий античных статуй, благодаря которым Античный зал получил своё название. Первогодки проводили в нём по много часов каждый день, осваивая законы пропорций и форм.

Сегодня Лео выбрала своей моделью нимфу в хвойном венке: она напоминала ей о статуях в длинном коридоре в Уинтер-холле, которые Лео не раз переносила на бумагу. Приятно было рисовать что-то родное и знакомое. Уверенные росчерки карандашом умиротворяли.

Это единственное, что здесь было знакомого. Всё остальное казалось странным и чуждым.

Комната, словно пустой холст, слепила белизной стен, фигур, рукавов юноши, который сидел рядом с Лео. У неё защемило сердце, когда она посмотрела на кружок незнакомцев. За неделю она успела запомнить некоторые лица: вот молодой человек с аккуратно уложенными усами, вот высокая девушка с дурной привычкой грызть карандаши, а вот рыжий, веснушчатый мальчишка с северным акцентом. Лео украдкой взглянула на них из-под ресниц. Ей нравилось рассматривать одежду своих одноклассников: лёгкую блузку в мелкий цветочный узор, шарф в «индийский огурец»^[3].

Больше всего Лео привлекали необычные наряды одной девушки, которая всегда надевала яркие цветные чулки и разномастную обувь. Сегодня один из её сапожков был красным, а второй – синим. Лео слышала, как сосед девушки обратился к ней «Конни». Лео нравились её непослушные кудри и вечно надутые губы. Было бы здорово, если бы Конни согласилась ей позировать. Тут Конни заметила, что Лео на неё смотрит, и нахмурилась. Лео покраснела и снова перевела взгляд на свой лист.

Вдруг она поняла, что за спиной у неё кто-то стоит. Это был учитель рисования, только обращаться к нему следовало «профессор». Он остановился посмотреть на её рисунок, и на мгновение Лео застыла от страха. О профессоре Джарвисе в Спенсере ходили легенды. Он частенько выдавал саркастичные и едкие замечания вроде: «И это всё, на что вы способны?» или «И вы ещё хотите стать художником?». Или, что ещё хуже, презрительно хмыкал. Сейчас же он стоял совсем рядом, за плечом Лео, и она ощущала слабый запах табака. Не зная, что делать, она продолжила рисовать, сжимая в пальцах карандаш. Несколько секунд спустя она поняла, что профессор уже ушёл.

– Надо же, легко ты отделалась! – восхитился её сосед. – Слышала, что он вчера мне сказал?

Слышала, и на комплимент это похоже не было, но хорошее настроение соседа явно не испортило.

– Раз профессор промолчал, значит, он тобой доволен.

Лео ничего не ответила. Она и раньше замечала этого юношу, его жирные, смелые штрихи, то, что он время от времени встаёт и отходит от мольберта, чтобы посмотреть на свою работу издалека. То, как он проводит рукой по тёмным волосам и чарующе улыбается хихикающим девчонкам, а потом и своей соседке. Она в жизни не видела настолько уверенного в себе человека.

– Ничего себе, а ты и правда молодец! – воскликнул он, приглядываясь к её рисунку. – Хотел бы я рисовать хоть вполовину так же хорошо, как ты!

– Что ж, может, тогда тебе лучше сосредоточиться на своей работе, а не глазеть на мою? – не выдержала Лео. И тут же пожалела, что вообще открыла рот. Неудивительно, что мама считала её странной девочкой со сложным характером. Ну почему у неё не получалось быть дружелюбной, как все?

Как ни странно, молодого человека эти слова ни капли не задели. Напротив, он залился громким, задорным смехом, как будто услышал отличную шутку.