Нефритовая орхидея императрицы Цыси - Юлия Алейникова

2016 год

Влад был обижен, оскорблен, растерян. Он не понимал, как вести себя в такой ситуации. Надо же, он оказался пятым колесом в телеге чужой жизни с какими-то нешуточными страстями и драмами. Он в этой истории Терехиных точно лишний. Еще совсем недавно это казалось бы само собой разумеющимся, но вот сейчас он испытывал глубочайшую обиду. И даже, как ни странно, зависть — к людям, способным испытывать такие бурные эмоции и переживать настолько яркие страсти.

Сам он ничего подобного никогда не испытывал. Он был созерцателем, его разум всегда держал чувства под контролем. До недавнего времени он был всем доволен: жизнь его текла размеренно и предсказуемо, без потрясений. Быт его был устроен, досуг заполнен необременительным общением, спортом, чтением книг. В личной жизни для полноты и разнообразия имелась Маришка — взбалмошная, легкомысленная, со своими амбициями и планами, которые никак не обременяли его, поскольку он не считал себя связанным какими-то обязательствами. Отец Маришки, хоть и числился его начальником, зависел от Влада гораздо больше, чем Влад от него.

А еще у него имелась Полина. Веселая, энергичная, вечно страдающая то от любви, то из-за неприятностей на работе, то по причине собственных туго реализуемых амбиций, то после ссоры с подругой, то из-за двоек любимого чада. В жизни сестры эмоции всегда кипели, словно восполняя его собственную бесчувственность.

Впервые после ее смерти Влад ощутил, как сильно ему не хватает тепла и участия сестры, ее мудрого совета. Да, Полина была мудрой женщиной, почему-то раньше он этого не замечал. Она всегда говорила, что он перестанет жить рассудком, стоит ему разок «втрескаться». И добавляла с грустной улыбкой, что простой влюбленностью дело, скорее всего, не обойдется, так что дай бог, чтобы это чувство оказалось взаимным. Но Влад ни в кого не втрескивался, а на Полину смотрел со снисходительной усмешкой.

Да, так все и было до встречи с Алисой Терехиной. Сейчас он сел в машину, положил на сердце растопыренную ладонь и погладил себя по груди, словно надеялся разогнать засевшую там боль.

Что-то он совсем расклеился. А не лучше ли выяснить, что за китайцы охотились за Полиной, чем сидеть и страдать из-за чужой жены?

Он решительно развернул машину и отправился в офис. Давно пора выбросить эту сентиментальную чушь из головы и заняться делом. Довести до ума проект, разыскать китайскую фирму, а уж супруги Терехины пусть развлекаются, как им обоим по вкусу. Если же Алиса снова объявится, он даст ей вежливый, но твердый от ворот поворот.

— Максим, тебе Порошкин звонил, велел перезвонить, как только явишься. Мне ничего сказать не захотел, конспиратор хренов, — обиженно хмыкнул Никита.

Максим быстрым шагом направился к столу. Николай Павлович Порошкин был гениальным судмедэкспертом, лучшим в управлении. Если он звонил, то не зря.

— Николай Павлович, добрый день. Это Родионов.

— Привет, капитан. Я тут из отпуска вышел, и ребята мне для развлечения трупы твои показали.

— Да, — осторожно отозвался Максим.

— Слушай, эти олухи не заметили один пустячок, — небрежно бросил Порошкин, и Максим сразу напрягся. «Пустячки» Порошкина уже не раз переворачивали следствие с ног на голову. — В первом случае убитую сначала оглушили, потом пытали, потом убили. А вот во втором она сначала получила смертельный удар, а уже потом ей были нанесены увечья.

— И что это значит? — У Максима зачесались ладони, так стало горячо.

— Это ты мне скажи. — Порошкин говорил тоном учителя, только что разъяснившего принцип решения задачки и ожидающего, что ученик дальше сам справится с решением.

— Если Изотовой сначала был нанесен смертельный удар, а уже потом тело изуродовали, значит, кто-то хотел придать убийству сходство с делом Шумиловой.

— Молодец, мальчик, действуй. — Порошкин повесил трубку.

— Чего он сказал? — вытянул от любопытства шею Никита.

— Помолчи!

Максиму нужно было собраться с мыслями.

Если кто-то хотел подделать почерк убийцы Шумиловой, этот кто-то должен был как минимум видеть ее тело. Прессы на месте преступления не было, по телевизору труп Шумиловой не показывали, значит, возможных подозреваемых не так уж много.

Во-первых, бригада неотложки, забиравшая мать Шумиловой. Во-вторых, наряд полиции, прибывший на место преступления. В-третьих, участковый. Еще сам Максим с ребятами. Нет, своим он доверял. Значит, остаются шестеро.

— Никита?

— Здесь.

— Выясни, что за бригада неотложки забирала мать Шумиловой в день обнаружения трупа. Фамилии, адреса, связи, алиби на момент убийства Изотовой.

— В смысле?..

— В том самом. И разыщи Полозова, пусть займется нарядом полиции и участковым. Все ясно?

— Так точно.

Максим снова погрузился в размышления. Убийством Изотовой сейчас займутся Мухин с Полозовым, а ему, пожалуй, все же стоит выяснить, была ли семья Шумиловых связана с Харбином.

— Никита, ты выяснил, имеются ли у жертв 1955 года ныне живущие родственники?

— Выяснил, что у Точилиной их абсолютно точно нет: ее дочь и муж погибли в блокаду, а других родственников не было. Варенцова была старой девой, так что прямых наследников точно нет, а что касается сестер-братьев, выяснить не удалось, в Ленинграде они точно не проживали.

— А третья, Павлова?

— У Павловой была дочь, на момент убийства ей было девять лет. Ее найти пока не получилось, времени не было.

— Ладно, с Павловой я сам разберусь, занимайся неотложкой.

Надо еще выяснить у семейства Шумиловых, как их семья связана с Китаем. Пусть с Изотовой не все ясно, но убийство Шумиловой имеет вполне определенное сходство со старыми делами. Интересно, если убийце в 1955-м было, например, двадцать, то сейчас ему должно быть… восемьдесят. Да, для убийцы староват. Но если предположить, что речь идет о какой-то вендетте, новое убийство мог совершить кто-нибудь из потомков того китайца. Тут Максим кстати вспомнил недавно виденную передачу, где бодрый китайский старичок лет ста десяти крутил сальто и пробивал пальцем стену. Если этот китаец все же жив и находится в отличной форме?.. Чего в жизни не бывает? Он вполне мог справиться с Шумиловой. Ударил по голове, связал бесчувственное тело, а все дальнейшее требовало не столько силы, сколько умения.

Надо звонить Шумилову, хоть и жаль мужика беспокоить. Может, сперва Терехиной звякнуть, все же родственники? И Максим набрал номер Алисы. Та, как всегда, не отвечала, и он после минутного размышления со скрытым злорадством набрал Нестерова.

— Владислав Евгеньевич, я никак не могу дозвониться до вашей подруги Терехиной. Она случайно не с вами?