Стучат - закройте дверь! - Дарья Калинина

Дальнейший разговор с цветочницей ничего подругам не дал. Старушка имела с Ланой одностороннюю связь. Своего телефона или адреса Лана ей не давала. Сама звонила, когда ей было нужно. А вот старушка позвонить дочери мэра, увы, не могла. И разыскать ее, если бы понадобилось, тоже.

На всякий случай подруги оставили старушке свои телефоны. И попросили в случае, если Лана позвонит ей, передать той номера и настоятельную просьбу позвонить им. Так как они ведут расследование по убийствам друзей ее отца. И девушка может быть им полезна как свидетельница.

– Все сделаю! – торжественно пообещала им цветочница, явно польщенная таким наплывом доверия к ее скромной персоне. – Ничего не перепутаю, не беспокойтесь. Все изложу нашей Ланочке верно!

– Скажите, а вы знаете, в какой больнице лежала Лана?

– А у нас одна больница и есть. Городская.

В городской больнице дочь мэра хорошо помнили.

– В психиатрическом она у нас лежала, – поджав губы, сообщила подругам главврач.

– С психами?

– С людьми, страдающими различными формами психических расстройств, – поправила ее врач. – А вы как хотели? Девушка с собой пыталась покончить. Конечно, мы должны были подлечить ее.

И она дала подругам пропуск к лечащему врачу Ланы. Тот оказался симпатичным молодым мужчиной. И свою пациентку помнил очень хорошо. Судя по тому, как он встрепенулся, когда услышал имя Ланы, он испытывал к ней несколько иные чувства, чем к другим своим пациентам.

– Да, мы продержали ее у себя долго. Но во-первых, к тому были все показания. Нервный стресс и паралич нижних конечностей. А во-вторых… куда нам было ее выписывать? Этот мир был для нее враждебен. Ланочка и сама не рвалась уйти от нас. Вы только подумайте, какой это был стресс для бедняжки! Практически за несколько дней она лишилась и любящих родителей, и дома, и любви окружающих. Еще вчера она была любимицей всего города. И вот стала изгоем.

– И долго вы продержали ее у себя?

– Моя бы воля, я бы оставил ее тут еще надолго, – ответил врач.

– Вам внушало опасение ее состояние?

– Главным образом потому, что бедняжке было решительно некуда идти. Дома у нее больше не было. Я даже предлагал ей поселиться на время у меня.

– Вот как?

– Только не подумайте ничего дурного, – покраснел доктор. – Я человек порядочный. И если бы Лана захотела…

И, покраснев еще больше, он вдруг взмахнул рукой:

– Эх! Да что там! Все равно Лана отклонила мое предложение. Сказала, что у нее еще есть дела.

– Какие?

– Этого она мне не рассказала. Только сказала, что ей придется уехать.

– Но вы все равно не хотели ее выписывать?

– Да, потому что и ее эмоциональное состояние меня беспокоило.

– Еще бы. Отец и мать умерли. Денег нет. И перспективы на будущее самые туманные. Она вам не говорила, что собирается делать дальше?

– Говорила. Конечно, мы обсуждали с ней будущее. И не раз.

– И что она говорила?

– Что поедет в другое место. Туда, где никто ее не знает. Попытается начать жизнь с чистого листа.

– Похвальное намерение.

– От души надеюсь, что у Ланочки хватило сил его выполнить, – отозвался врач с глубоким вздохом.

И что-то в глубине его глаз заставило подруг снова подумать о том, что доктор не скоро еще забудет свою пациентку.

Перед отъездом подруги побывали еще и в редакции местной газеты. Именно тут в архиве одного из сотрудников сохранились фотографии Ланы и ее родителей. До сих пор подруги не имели собственного представления о внешности подозреваемой. А еще в редакции была полная подшивка номеров, в которых так или иначе упоминалась трагедия в семействе мэра.

– В ту пору об этом только слепоглухонемой не судачил. Все обсуждали новость. Шутка ли! В кои-то веки нам достался приличный мэр, который очень много сделал для города и области, да и тот оказался вором и мошенником!

– А не могло ли это быть выдумкой? Аферой с целью подсидеть вашего мэра и заставить его преждевременно уйти в отставку?

– Что вы! Следствие полностью доказало его вину!

– Возможно, факты были подтасованы не в пользу мэра? Ведь у него было полно врагов и в городе, и в области?

– Следственная комиссия приехала из Москвы, – сухо ответил журналист. – И я вас уверяю: следствие велось по всем правилам. Ни о какой подтасовке фактов речи идти не могло.

И, понизив голос, добавил:

– И я вам честно скажу: нашему редактору даже прижали хвост, чтобы он замял эту тему!

– Что? Даже так?

– Эти из Москвы заявили, что хотя вина мэра полностью доказана, но лишняя шумиха совсем ни к чему. Это ведь позор на весь мир! Мэр – вор! Зачем выносить сор из избы?

– И вы перестали писать об этом?

– Тема была закрыта. Поэтому, когда жена мэра покончила с собой, по этому поводу вышла лишь маленькая заметка. И никаких репортажей из больницы, где лежала с нервным срывом дочь мэра, не велось.

– А они планировались?

– Конечно. Во всяком случае, до визита к главному редактору этих ребят из Москвы.

В принципе подруги понимали и редактора, и комиссию из Москвы. Зачем поднимать муть со дна? Бывший преступник сам вынес себе приговор. Его имущество было конфисковано и передано в казну. Так что убыток, который понесло государство от его противоправных действий, был частично или полностью возмещен.

Ну а что потом произошло с дочерью и женой бывшего мэра, никого из этих господ попросту не интересовало. Сами по себе они не представляли для страны решительно никакой ценности.

В газете подругам была нужна всего лишь фотография девушки Ланы – дочери мэра. И они ее получили. С жадностью схватив фото, они уставились на хорошенькую молоденькую мордашку. Лана задорно смеялась в объектив, не подозревая, что ее счастью скоро придет конец.

– Хорошенькая, – задумчиво произнесла Кира.

– Все молоденькие – хорошенькие, – небрежно отозвался журналист. – Мне лично она никогда особенно не нравилась.

– Да? И почему же?

Но Лесе показался более важным другой вопрос:

– А где это вы с ней встречались?

– Она приходила ко мне, – признался мужчина. – Прямо сюда. Уже после всего случившегося приходила.

– В редакцию? Но зачем?

– Хотела узнать, откуда на их семью свалилось такое несчастье.

– Откуда?

И подруги задумались над словами журналиста. А в самом деле? Откуда? Сам мэр проболтаться не мог. Трое его бывших сообщников также должны были держать язык за зубами. Тогда кто же выдал старину мэра? Кто был организатором скандала?