Шпион судьбу не выбирает - Игорь Атаманенко

Не могу забыть тот день, когда Винсент передал меня Полю…

Этот сексозавр — ну, надо же, какая мстительная тварь! — сразу решил поквитаться со мной за тот садомазохистский спектакль, что мы устроили ему с Валентиной, а также за две пары джинсов и два флакона Chanel № 5…

Едва за Винсентом закрылась дверь, как этот тип расстегнул молнию брюк и, улыбаясь всеми 32 зубами, показал мне фиолетовую головку своего члена. «Сейчас, — говорит, — я буду драть тебя, как Сидорову козу. Это ведь так у вас, у русских, называется, когда трахают не по согласию, а по принуждению? Ты, надеюсь, понимаешь, за что я хочу получить сатисфакцию?!»

Он в бешеном темпе сорвал с меня одежды и сам разделся с обезьяньим проворством. Тут меня ожидал шок. То, что стояло у него между ног, напоминало батон сырокопченой колбасы. У меня с языка готовы были сорваться строки из «Луки Мудищева» Ивана Баркова. А мозг прожигала мысль: «и как это я не разглядела его «батон» тогда ночью?! Наверное, была пьяна в хлам…»

Еще через мгновение Поль вытащил ремень из брюк и недвусмысленно дал понять, что хочет приторочить меня к кровати. У меня перед глазами промелькнули кадры из американских триллеров. А он, с видом императора-победителя, не переставал приговаривать: «Ну, что стоишь истуканом? Давай, детка, ложись! Дядя Поль сейчас покажет тебе мастер-класс!»

В каком-то полусне я позволила привязать ноги к спинке кровати ремнем, а руки он связал моим же шейным платком. Никогда я не чувствовала себя такой беспомощной. Со мною, парализованной страхом, он теперь мог делать все, что ему взбредет в голову. И он таки делал!

Когда он вогнал в меня «батон», я взвыла от его огромности и непроизвольно содрогнулась всем телом. Конвульсию моих чресел он принял за готовность подмахнуть ему, и стал рвать мою плоть, вколачиваясь в меня все сильнее и глубже…

Рукой он зажал мне рот, но я умудрилась укусить его за палец. Это только раззадорило его, и он стал кусать мои соски. Перед тем, как закрыть глаза, я увидела его иссиня-черные ягодицы, которые двигались все энергичнее. На ум пришла банальная истина из распутного отрочества: «если не можешь сопротивляться — расслабься и наслаждайся!» Что я и сделала, погрузившись в забытье…

Не знаю, как долго продолжалось мое беспамятство, но все это время в грезах мне чудился огромный то ли аэростат, то ли дирижабль с моим лицом и телом во весь корпус. К нему были подведены черные змеи шлангов огромного диаметра, через которые равномерными толчками закачивался сжатый воздух. Я физически ощущала, как мое тело в области живота все более раздувается при каждом толчке…

Очнулась я оттого, что лежавшего на мне Поля сотрясали волны оргазма. В следующий момент он захлебнулся счастливым криком. Затем вдруг затих и стал молча освобождать меня от пут…

Такого полового акта у меня в жизни еще не было! Как не без гордости отметило это черножопое парнокопытное по имени Поль, оно «драло» меня целых тридцать минут кряду!

Моя распухшая роза меж ног была изодрана в клочья, а ее лепестки растерзаны и смяты. Не знаю, как чувствуют себя Сидоровы козы после того, как их «отдерут», но я три дня кружкой Эсмарха вливала в себя успокоительный раствор из красавки и эвкалипта… А все это время я не то что ходить нормально не могла — писала с трудом!..

Впрочем, человек, а в особенности такие целеустремленные натуры, как я, быстро привыкают к вновь возникшим требованиям, которые им предъявляет жизнь. И начинают им соответствовать! Да-да, именно моя способность перестраиваться на ходу и помогла нормализовать наши с Полем отношения. Сексуальные в том числе… Впрочем, на его счет у меня вполне определенное и бесповоротное мнение: у него вся сила в его «батоне», а не в башке, как у Винсента. Что делать — из негров-хамов никогда не будет негров-панов, даже если и служат они в контрразведке!..

Стоп! Хватит философствовать, пора приводить себя в порядок. День предстоит не из легких. Послезавтра — Москва. А надо ведь еще пройти последний инструктаж у Поля… Как же он мне надоел, этот неуемный оператор-сексозавр! Эти встречи в гостиницах, где практикуют проститутки, совсем не для меня, преподавателя лицея. А он о других местах и слышать не хочет. Похоже, что у него с Винсентом одна школа и одна выучка… А то! Ведь Поль — уже лейтенант. Конечно, ему в гостиницах удобнее: полчаса на инструктаж, два — на «практическое усвоение теоретического материала». Это он так сексуальные экзерсисы называет…

Положа руку на сердце, надо признать, что все-таки трудно общаться с такими сексуальными фуриями, как Поль. Легко представить, что он делает со своими четырьмя женами-африканками. И делает ли вообще что-нибудь — у него же есть Я, партнерша хоть куда! Ведь каждая явка с ним превращается в секс-оргию! Может быть, у него и нет этих, названных им четырех жен-африканок? Врет ведь все! Но нужен ли мне Поль как любовник? Нет, конечно. Как оператор — да! Работа с ним дает значительное пополнение нашего с Вадимом семейного бюджета. Ну, а в остальном? А в остальном — лучше бы остался моим оператором Винсент… Все-таки свой, белый. К тому же, если не врет, он — отпрыск итальянского княжеского рода… Что ж, выбирать не приходится! Поль, так пусть будет черножопый Поль, лишь бы деньги платил!

Интересно, а его начальство знает о моих с ним постельных отношениях? Или постель тоже входит в программу поддержания и закрепления установившихся между оператором и агентессой отношений?

А если бы на связи у Поля был «голубой», тогда как? Тоже два часа «практических занятий по усвоению теоретического материала»? Интересно, кто кого бы имел? Нет-нет, с Полем это абсолютно исключено. Он — активный сексуальный партнер, ориентированный только на женщин! В этом я доверяю собственному разноплановому опыту общения с мужчинами. Кроме того, говорят, что гомосексуализм в африканской среде вообще не приемлем. Не прижился, и все тут!

Да ну их к черту, всех этих черножопых, вот еще себе заботу нашла! Винсент в самом начале наших специфических отношений как-то проговорился, что у них в контрразведке для общения с агентами-гомосексуалистами имеются специальные сотрудники. Фу, какая мерзость! Как же они, эти сотрудники, после явок со своим «спецконтингентом» ложатся в постель к своим женам?! Получается, что у них и жены тоже — «спецконтингент», так что ли?! А Винсент это оправдывает, повторяя, как заклинание, «на алтарь спецслужбы надо уметь бросать все, даже самое дорогое!» Тьфу!

Ладно, к черту — это их проблемы! Скорее бы уж Поль передал меня на связь, как и обещал, какому-то разведчику, то ли англичанину, то ли американцу. Может, все решится во время сегодняшней явки? Хорошо бы!

Так, все, мадам Савари, закругляемся! Готовьтесь к отъезду и — на выход!»

Опять задергалось веко — думы о том, что предстоит в Москве, мокрой тряпкой легли на сердце…