Слово Варяга - Евгений Сухов

Чертанов слегка постучал карандашом по столу, сделав вид, что серьезно задумался:

— А может, ты вспомнишь какие-нибудь особые приметы. Может, что-то бросилось тебе в глаза? Какая-нибудь родинка на лице или какой-нибудь шрам? Может быть, у него была покалечена рука? Или он хромал? Было ли в его внешности нечто такое особенное, что отличало его от прочих?

На секунду задумавшись, девушка отрицательно покачала головой:

— Ничего особенного в его внешности не было… Хотя у него были очки. Кажется, с толстыми стеклами. Это как-нибудь поможет? — спросила она с надеждой.

— Трудно сказать, — честно признался Чертанов. — Очень много людей носят очки с толстыми стеклами. К особым приметам этот физический недостаток отнести трудно. А потом он мог нацепить очки для конспирации.

— Знаете, я так его боюсь, а вдруг он встретится мне опять! — негодуя, произнесла девушка. А потом, улыбнувшись, добавила: — А может, вы проводите меня?

Чертанов негромко рассмеялся, показав свои безукоризненные зубы. На какие только ухищрения не пойдет девушка, чтобы добиться от мужчины благосклонности.

— Ты хочешь, чтобы я тебя проводил?

Людмила заметно погрустнела:

— А разве нельзя? Или вы кого-то еще сегодня провожаете? — В глазах девушки блеснула лукавая искорка.

— Я никогда не отказываюсь провожать девушек. Но я очень боюсь, что меня может задержать работа. Дел невпроворот! — почти с отчаянием произнес он, и это было правдой.

— А если я вас обожду? — спросила Людмила.

Вопрос прозвучал совсем тихо, и Чертанов скорее догадался, чем услышал его.

— Давай завтра, хорошо? А сегодня я скажу, чтобы тебя проводил Антон.

— Хорошо, — охотно согласилась Людмила и, улыбнувшись на прощанье, весело пошла к выходу.

Оставшись в одиночестве, Чертанов взял письмо. Оно было отправлено из Челябинского УВД. Как выяснилось, в районе Миасса было зафиксировано два похожих случая, произошедших три года назад, летом. Преступник так и не был пойман. К письму были приложены фотографии. Чертанов имел возможность убедиться в том, что убийства под Миассом были по почерку очень похожи на те, с которыми он имел дело. На животе жертвы острым ножом был вырезан какой-то демонический знак. Второе письмо едва ли не в точности повторяло первое. В нем сообщалось, что полтора года назад были обнаружены два женских трупа, жертвам было по восемнадцать лет. У девушек был безжалостно располосован живот, а на грудях вырезано по змейке. Еще одно письмо было из Рязани, где также рассказывалось о трех похожих эпизодах: на теле жертв были вырезаны знаки в виде колокола и какого-то непонятного животного. Кроме того, убийца непременно отрезал фаланги пальцев на руках или ногах у всех своих жертв. По утверждению Шатрова, серийный убийца делает подобное в силу того, что фрагменты тел его жертв приносят удачу. Следовательно, скорее всего, действует один и тот же убийца.

Судя по письмам, маньяк двигался с востока на запад. Он ненадолго оседал в крупных городах, чтобы совершить очередное злодейство, и вновь направлялся в сторону Москвы. В столице он развернулся! Одно было непонятно Чертанову: почему это разного рода маньяков так неумолимо тянет в Москву! Сей феномен одной только любовью к культурным ценностям не объяснишь. А может, где-то в недрах земли под столицей проходит глубинный разлом, который как магнит притягивает к себе разного рода аномальные личности?

Чертанов собрал письма и аккуратно сложил их в папку. Он уже стоял у порога, когда вдруг зазвонил телефон. Скверная примета — возвращаться от самых дверей. Михаил некоторое время наблюдал за тем, как сердито дребезжит аппарат, а потом взял трубку.

— Чертанов слушает.

— Здравствуйте, сейчас с вами будет разговаривать генерал-полковник Машковский, — весело прощебетал радостный девичий голосок.

Раздражение мгновенно улетучилось, и Чертанов, превозмогая сухоту в горле, произнес:

— Хорошо. Я жду!

За последний месяц это было его второе общение с высоким начальством. Не перебор ли?!

Через секунду в трубке сочно прозвучало:

— Чертанов, здравствуй!

Михаил тотчас узнал вибрирующие интонации Машковского и поймал себя на том, что невольно распрямил спину.

— Здравствуйте, товарищ генерал-полковник! — бодро отозвался он.

Хотелось произнести все это нейтральным тоном, но получилось как-то чересчур подобострастно, и он тотчас укорил себя за подобную рьяность.

— Успехи есть?

— Существенные, товарищ генерал-полковник. Наметились подозреваемые.

— Вот как. И кто же?

Чертанов невольно замялся, он уже сожалел, что сказал лишнее. Примета плохая!

— Пока говорить об этом рановато. Но мы работаем!

Вести телефонные разговоры с начальством Чертанов не умел. Да, собственно, и не любил. Одно дело, когда разговариваешь с собеседником, глядя ему в глаза, и совсем иное, когда можешь судить о его настроении только по интонации.

— Ну-ну… Вот что, майор. Я вижу, дело затягивается, а мне это очень не по душе. В общем, даю тебе две недели сроку, и чтобы были конкретные результаты. Ты меня хорошо понял?

Чертанов невольно проглотил горький ком. Вот так и ломаются карьеры!

— Да.

— Кстати, нужно объяснить журналистам, что там происходит. Не знаю, как тебя, но меня одолевают со всех сторон. Завтра будет что-то вроде пресс-конференции, ты приглашен. Уразумел?

— Да.

— Ну вот и славно! — бодро подытожил генерал, и тотчас в трубке ударили короткие гудки.

Поколебавшись, Михаил набрал телефонный номер. Ему тотчас ответили:

— Да!

— Где сейчас Уманов?

— На Варварке. Обедает в китайском ресторанчике.

— Я скоро буду.