Золотой выстрел - Фридрих Незнанский

– Отлично. Кто такая Кутепова?

Нина Александровна даже остановилась, с удивлением уставившись на Турецкого. И во взгляде ее появилась такая враждебность, что ему стало даже немного не по себе. Опять закрылась, что ли?

– Мой интерес совсем не праздный, можете поверить, – жестко добавил он. – Скажу больше, меня интересует даже не столько эта женщина, сколько ее спутник. Вы знакомы с ним?

– Не понимаю, о ком вы говорите, – растерялась она. – Какой спутник? Мы никакого спутника не приглашали…

– И тем не менее он был. Мне даже известно, где он сидел. Когда и с кем уехал. Но я хотел бы услышать подробности от вас. Итак, сначала: кто такая Кутепова?

– Лично я с ней никаких контактов не имела… – неуверенно начала Нина Александровна. – Ее знал муж… Они еще в Париже познакомились, когда он… Ну, в общем, вы понимаете.

– Когда он, попросту говоря, сбежал от правосудия? От обвинений, выдвинутых против него? Вы это хотите сказать?

– Толю действительно замордовали, – устало сказала она. – А в той ситуации его бы загнали за Можай и на том успокоились. Тянули бы время. А у него инфаркт. Один, потом другой…

– Не будем возвращаться к столь отдаленному прошлому. Он поддерживал с этой Кутеповой какие-то отношения? Извините за прямоту моих вопросов. Я вам постараюсь все потом объяснить.

– Что я могу сказать? – В ее голосе опять проявилась враждебность. – Она известная… как бы поточнее выразиться… этакая Летиция Каста русского разлива. Топ-модель.

– И это все, что вам о ней известно? А зачем ее пригласили на презентацию? Элемент эффекта?

– Вы абсолютно правы. А Толя, я должна сказать, в отдельных моментах был несколько… неуправляем. Принимая решения, не всегда просчитывал последствия. Да, Кутепова – заметная фигура в питерской тусовке. Но ее присутствие в качестве едва ли не первой фигуры на презентации, по моему твердому убеждению, снижало важность самой идеи презентации. Превращая ее в непонятное шоу. Я говорила ему, но он не хотел прислушаться.

– Она получила приглашение заранее или в последнюю минуту? На одно, как говорится, лицо или со спутником?

– Толя оповестил заранее. А про спутника мне ничего не известно. Приглашения были именные.

– Вы сами встречали гостей?

– Естественно, как это положено.

– Значит, охрана приглашения не проверяла?

– Зачем? Чужим у нас было делать нечего. Только свои. Я имею в виду знакомых и близких.

– Она пришла одна?

– Думаю, да. Хотя твердо сказать не могу. Видите ли, Нелли – такая женщина, на которых все немедленно обращают внимание. И если бы рядом с нею в тот момент находился танк, уверяю вас, его никто бы даже и не заметил.

– Красота – страшная сила, – сочувствующе заметил Турецкий.

Нина Александровна искоса поглядела на него, вздохнула и ничего не сказала.

– А теперь вспомните тот не успевший разгореться скандал. С чего все началось и чем закончилось?

– Мне говорили, что Нелли – особа неуравновешенная. Как все звезды, купающиеся в мужских взглядах. И предрекали что-то подобное. Но я не думала, что это случится так скоро.

– Почему же скоро? По моим данным, конфликт возник на завершающем этапе. Все было уже, извините, съедено и выпито, а официанты трудились вовсю.

– Возможно, вы правы. В общем, ей, как обычно, что-то не понравилось, она тут же стала бить посуду, естественно, соответствующая площадная брань, модная нынче в их кругах… Ее кинулись успокаивать, а она еще пуще. Пришлось вывести. Но все уже смешалось. Люди поднялись, началось брожение, пустые разговоры подвыпившей публики, забывшей, по какому поводу они здесь находятся. Нет, я совсем не возражаю, так случается всегда. Не мы первые, не мы последние. Но тут опять откуда-то вылез этот телевизионщик, стал все снимать. Я пробовала возражать: зачем это безобразие! Нетрезвые лица! Двусмысленные ухмылки! Вообще черт знает что! Я администратору говорю: зачем вы это допускаете? Мы же договорились! А он: я не знал, все телевизионщики давно ушли! Я говорю: как же ушли?! А этот откуда взялся?! Ну мы… не то чтобы ссорились, нет, я просто выговаривала этому администратору. А Толя – тот просто купался перед камерой! И так, и этак, с бокалом в руке и без него, с кем-то чокается, пьет! И ведь не подойти – толпа…

– Стоп! – сказал Турецкий. – Вы сказали: с бокалом и без. А куда девался его бокал?

– Понятия не имею… Может, поставил на стол… А, там еще официант крутился.

– Не было официанта. Имеются показания всех, кто в тот вечер работал в зале.

– Но почему я должна не верить своим глазам? Был. И поднос держал в руке. И бокалы были… И чокались…

– С кем?

– Я обязательно должна вспомнить? – как-то беззащитно спросила Нина Александровна.

– Думаю, здесь может быть ключ.

– Тогда мне надо сосредоточиться и все… как бы проглядеть заново. Сейчас не могу, трудно.

– Понимаю вас. Но вспомнить тем не менее просто необходимо. Я дам вам мой телефон, это мобильник. Как вспомните, немедленно позвоните, хорошо?

– Я попытаюсь. – Она взяла визитку, прочитала и кивнула, пряча ее в маленькую сумочку.

Турецкий подвел вдову к «Волге», открыл заднюю дверь и помог подняться в салон, сам сел рядом.

– Назовите водителю адрес.

Она сказала. Водитель кивнул и тронул машину.

– Они просто требовали устроить широкие поминки, – неожиданно сказала она. – Даже какие-то средства выделили. Зачем это все теперь?…

– А послать нельзя было?

Она посмотрела на Турецкого и улыбнулась.

– Увы…

Наконец они подъехали к какому-то шикарному ресторану. Вывеска была выше козырька над входом, и изгибаться, чтобы прочитать название, Александр Борисович не хотел.

– Извините, последний вопрос. Адрес Кутеповой у вас есть?

– Вероятно, дома. Но она здесь наездами, обычно живет в Париже.

– Значит, мы созвонимся. Вечерком?

– Я сама позвоню вам, Александр Борисович. Помогите мне выйти.

Турецкий вывел ее из машины, проводил до дверей, где вдову ожидали серьезные молодые люди в темных строгих костюмах с черно-красными повязками на рукавах.

Простились кивками.

«А ведь у нас действительно кое-что есть!» – подумал Турецкий, возвращаясь в машину, и сказал водителю:

– Давайте-ка, молодой человек, еще разок подскочим к вашему «Павлину»…