Не смотри ей в глаза - Антон Грановский

Комната была тускло освещена. Свет подрагивал, и еще до того, как кожа и ноздри уловили дыхание огня, Глеб понял, что в комнате что-то горит. Он продвинулся вперед и в неверном свете языков пламени увидел Машу и Стаса. Стас лежал на полу, уставившись в потолок таким же мутным, бессмысленным взглядом, как у Волохова. Маша сидела на диване и с ужасом смотрела на кого-то. Белокурые волосы ее растрепались, лоб был расцарапан, из носа к губе спускалась струйка крови.

Глеб продвинулся еще и осторожно выглянул из-за угла. Горела груда книг, сброшенных с этажерки. Рядом с костром, боком к Глебу, стоял пожилой человек в кожаном пальто и норковой кепке. Жесткое лицо, поджатые губы, твердый взгляд. Глеб уже видел это лицо на фотографиях и вспомнил фамилию и звание человека – генерал Родионов. В правой руке Родионов держал пистолет, дуло которого было направлено на Машу Любимову.

В пяти шагах от генерала, у разбитого окна, в которое влетали снежинки, стоял Михаил Живаго.

– Бросьте пистолет, генерал! – хрипло произнес Живаго. – Вы убили моего брата! Но меня вам не взять!

Глеб опустил взгляд и увидел, что у ног генерала Родионова лежит молодой мужчина в красной куртке. Лицо его превратилось в кровавую кашу от нескольких выстрелов в упор.

Генерал Родионов разлепил губы и грубо проговорил:

– Ты никуда не уйдешь. Ты слишком ценный экземпляр. Гораздо ценнее, чем твой брат.

– Я никому не хочу причинить вред, – сказал Живаго. – Но если придется…

– Как только я почувствую, что ты вторгся в мое сознание, я спущу курок, – отчеканил генерал. – Ты прекрасно знаешь, что у меня будет пара секунд, и я вполне успею убить девушку.

– Почему вы решили, что мне на нее не наплевать?

Генерал скривил сухие губы в усмешке.

– В ее смерти обвинят тебя. Если это случится, на тебя объявят тотальную охоту, и рано или поздно ты попадешься. Тебя пристрелят, как бешеную собаку, и я этому поспособствую. Но я ценю твои способности, Живаго, поэтому и предлагаю уладить вопрос мирно.

– Мирно?.. Но девушка все видела.

– Ты сотрешь ей память.

Живаго покачал головой:

– Она слаба. Если я воздействую на нее, она может впасть в кому.

– Лучше кома, чем смерть. – Генерал чуть качнул стволом пистолета. – Решай скорее! Огонь разгорается, еще немного – и мы не успеем уйти!

Живаго медлил. Времени не оставалось, и Глеб решил действовать. Он быстро и бесшумно скользнул в комнату и, вложив в прыжок всю силу, бросился на генерала. Старый фээсбэшник обладал великолепной реакцией, он успел резко повернуться и сделать выстрел. Пуля обожгла Глебу шею. Он споткнулся и, не удержав равновесия, растянулся на полу, рядом с трупом Живаго-младшего, но тут же снова поднялся на ноги.

Заветные две секунды были потеряны. Генерал Родионов испуганно смотрел Михаилу Живаго в глаза. Пальцы его правой руки разжались, и пистолет со стуком упал на пол. Из носа Родионова закапала кровь.

Глеб, не обращая внимания на боль в оцарапанной шее, быстро прошел к дивану. Он схватил Машу за плечи и посмотрел ей в глаза.

– Маша!

Она не отозвалась.

– Маша, это я, Глеб! Ты слышишь меня?

Он легонько тряхнул ее. На секунду взгляд Маши слегка прояснился, но тут же снова затянулся пеленой.

– Ты сможешь идти? – спросил Глеб.

Она не ответила. Услышав сдавленный стон, Глеб обернулся и посмотрел на генерала Родионова. Тот стоял на коленях, вцепившись пальцами в подлокотник дивана. Лицо Родионова стало землисто-бледным, в широко раскрытых глазах застыл ужас.

– Сейчас – ты – умрешь, – отчеканил Живаго.

На лбу у генерала выступили капли пота, восковые щеки стали обвисать, словно из тела Родионова и впрямь стремительно уходила жизнь.

Глеб оставил Машу, быстро достал из кармана футляр и шагнул к Михаилу Живаго.

Телепат повернул голову на шум, но недостаточно быстро – игла шприца вонзилась ему в шею. Живаго резко оттолкнул от себя Глеба и ударом руки стряхнул с шеи пластиковый шприц. Тот с легким стуком упал на пол. Живаго посмотрел сперва на шприц, потом на Глеба…

– Что это? – удивленно спросил он.

– Полагаю, та дрянь, которой вас кололи в психиатрической клинике, – ответил Глеб.

Живаго покачнулся, а затем медленно опустился на колени. Прошла еще пара секунд, и лицо телепата жутким образом переменилось. Взгляд его стал бессмысленным и пустым, из уголка губ вытекла блестящая струйка слюны.

Глеб повернулся к Маше, обхватил ее за плечи и громко сказал:

– Поднимайся! Нам нужно уходить!

На этот раз слова Глеба подействовали. Маша вздрогнула и провела по лицу узкой ладонью, будто сгоняла с него остатки наваждения. Она уставилась на Корсака и удивленно пробормотала:

– Глеб? – Потом перевела взгляд на двух пожилых людей, стоящих на коленях, друг напротив друга, с безвольно опущенными головами. – Что они делают?