Не смотри ей в глаза - Антон Грановский

Короткий и мрачный зимний день давно подошел к концу. Последние прохожие спешили по домам, стремясь уйти от пробирающего до костей холода, который несла с собой зимняя ночь.

Тощий мужчина в красной куртке шел по вечерней морозной Москве – высокий, худой, с изможденным бледным лицом и серыми глазами, в которых не было ничего, кроме холода. Порой он останавливался и мучительно морщил лоб, в тысячный раз пытаясь ухватить разумом промелькнувшую мысль, но мысль выскальзывала и уносилась в холодную темноту небытия. В тысячный раз…

И тогда он шел дальше, чувствуя звериную злобу и такую же звериную, неясную и неотчетливую тоску. Временами он почти не осознавал себя, становился настоящей сомнамбулой, но и в эти минуты инстинкты не давали ему пропасть, превращали его в дикое животное, крадущееся по темному городу в поисках поживы.

Улицы казались вымороженными… Люди передвигались по тротуарам быстрой походкой, спеша добраться до автомобиля или метро, а те, кому повезло больше – до дома или кафе.

Человек в красной куртке поежился и натянул на уши старую вязаную шапку. Холод был не только снаружи, но и внутри его. Лед заполнял его собой – его утробу, его мысли, его душу, лед вымораживал его изнутри, вторгался в его разум, делал мысли тяжелыми и неуклюжими, как холодные железки.

И все же холод был лучше тепла. Холод был жизнью. Холод и еще несколько стеклянных ампул, которые он прятал во внутреннем кармане куртки вместе с пластиковым шприцем. Надолго ли их хватит?.. Этого он точно не знал. Не мог знать. Как не знал он и многого другого. Но он чувствовал, что преследует какую-то цель. Он взял след, подобно гончей собаке, и, однажды взяв, уже не мог его потерять, поскольку его нюх был гораздо лучше собачьего.

Время от времени он напрягал память, и тогда перед глазами у него проносились неясными вспышками образы, которые, едва сверкнув, тут же затягивались непроглядной тьмой.

Он был один. Совершенно один.

Но там, где отступал разум, инстинкты снова приходили на помощь.

Он просто шел по тротуару, иногда забывая про цель и повинуясь инстинкту, как делают это звери. Когда ему приходилось переходить через дорогу, походка его становилась неуверенной, казалось, фары автомобилей пугают его, напоминают ему о чем-то жутком. Он шарахался от этих фар, невнятно бормоча что-то себе под нос. Их было очень много, этих автомобилей, слишком много, гораздо больше, чем должно быть. И этот факт обескураживал человека в красной куртке, заставлял его хмуриться.

Проходя мимо большого магазина электротехники, он остановился и уставился на мерцающие экраны выставленных в витрине телевизоров. Он смотрел не с изумлением, но с удивлением, словно совершенно не ожидал их тут увидеть.

И вдруг на одном из экранов он увидел себя. Несколько секунд он стоял, словно оцепенев, а потом, издав горлом странный, глухой звук, нагнулся, схватил руками железную урну, одним мощным рывком вырвал ее из асфальта и швырнул в витрину.