Фанера Милосская - Дарья Донцова

– Куда прешь? – заорали спокосившейся терраски, едва я шагнула за калитку. – Ну обнаглел народ! Тутчастная территория.

– Простите, мне нужен кто-нибудь изхозяев, – растерялась я.

– Ну здесь я, – слегка изменила тонбаба, показавшаяся под навесом. – Чего надоть?

– Я из коттеджного поселка, того, что заполем.

– За молоком хозяева послали? Я неторгую.

– Нет, нет.

– Ваще ниче не продаю, – уперла рукив боки хозяйка. – Вали вон!

– Извините, не…

– Уматывай!

– Я хотела просто спросить! Неужелитрудно ответить по-человечески?

Глаза хозяйки слегка потемнели.

– Че? По-человечески? Ты чеченку намашине привезла! Не желаю с тобой разговаривать.

– Думаю, Мадинка не чеченка. – Ярешила хоть как-то продолжить разговор.

– Уж не москвичка ли? – заржала вовсе горло баба, обнажив гнилые черные зубы.

– Нет, вероятно, осетинка или аварка, наКавказе много национальностей. И какая разница, в конце концов?

– Вот уж верно, – злобно выплюнулабабища. – Чебуреки они все! Вали к такой-то матери, раз ты с ними заодно!

Мне стало противно находиться в захламленномдворе рядом с грязной в прямом и переносном смысле бабой, и я, не попрощавшисьс ней, вышла на улицу. Разве можно делать вывод о человеке на основании егонациональности? Говорят, все русские пьют. Конечно, в России немало тех, ктодружит с бутылкой, но в нашей семье алкоголиков нет, и многие мои друзья пьютвино по праздникам. Говорят, все чеченцы террористы. Да, есть боевики и те, ктоим помогает. Преступников следует сажать в тюрьму. Но при чем тут остальныелюди? В нашем доме живут Бероевы – великолепные врачи, в свое время убежавшиеиз Владикавказа, сейчас они работают в больнице, спасли много жизней. Говорят,все азербайджанцы воры. Вероятно, встречаются среди выходцев из Баку нечистыена руку люди. Но мы уже много лет покупаем овощи и фрукты у приветливого Саши,и он ни разу не обманул нас даже на копейку. И разве среди русских, поляков,итальянцев, французов не бывает уголовников? Живи я в Голубкине, то постараласьбы подружиться с хозяйственной Мадиной, дети которой небогато, но чисто одеты,а от бабы, живущей в грязном дворе, предпочла бы держаться подальше.

– Тетя! – тихонечко прозвучалоснизу. – Тетя на машине!

Я прогнала печальные мысли, глянула вниз иудивилась:

– Сухелья? Мама разрешила тебе однойвыйти на улицу?

Смуглая ручонка вцепилась в мои джинсы.

– Тетя, – тихо сказаладевочка, – вы хорошая.

– Спасибо, ты мне тоже понравилась.

– Подвезли маму. Больше никто не хотел.

– Наверное, остальные люди направлялись вдругую сторону. – Я решила не лишать ребенка иллюзий.

– Нет, тетя. Они нас обзывают чебуреками!

Я присела и обняла Сухелью.

– Не следует повторять глупости. Тебеведь неприятно это прозвище?

Сухелья кивнула.

– Не реагируй на него, –посоветовала я. – Если одноклассники начнут дразнить, не плачь, непоказывай, что тебя задели их слова. Наоборот, смейся громче всех, отвечай: «Яне чебурек, а хачапури с сыром. Вы хачапури ели? Моя мама может вас угостить!Лепешка с сулугуни вкуснее чебурека, хоть и он неплох!» Очень скоро детипрекратят к тебе приставать. Привязываются лишь к тому, кто обижается.