Диета для трех поросят - Дарья Донцова

– Но Олегу не помогло, – возразила я. – Он испугался до невменяемости!

– Если честно, я считала эту затею идиотизмом! – кивнула Ирина. – Но Катерина настояла на своем. Я стопроцентно уверена, именно она подсунула мужу отраву. Непременно пойду в милицию, только не в районное отделение. У меня есть приятель на Петровке, он сейчас в отъезде, вернется в понедельник… Эй, эй, ты что?

– Можно лечь на диван? – еле выдохнула я.

– Плохо, да? Совсем? – засуетилась Ира.

– Нормально, но лучше я лягу… пожалуйста…

Перед глазами запрыгали разноцветные пятна, к горлу вновь подкатила тошнота.

– Ой, ой! – испугалась Ирина и развила бурную деятельность: расстелила плед, подсунула мне под голову думку, протянула стакан воды.

Спустя несколько минут я полулежала на софе, Ира стояла рядом с тазом.

– Прости, – пролепетала я, откидываясь на подушку. – Ужасно! Так стыдно!

– «Скорая» уже едет, – заверила хозяйка.

Я снова склонилась над тазиком.

– Не волнуйся, – приговаривала Ира, – с каждым может случиться. А ты, часом, не беременна?

– Нет, – выдавила я из себя. – Боже! Какой позор!

– Ерунда, забудь.

– Пришла к постороннему человеку и свалилась.

– Не переживай. О, звонок! Это врачи…

Поставив тазик, Ирина кинулась в прихожую. До моего слуха донеслись покашливание, шорох, лязг, и в дверном проеме появились две фигуры в темно-синих куртках.

– В принципе, ничего особенного, – устало заявила врач после осмотра, – приступ гипертонии. Могу предложить госпитализацию.

– Нет, нет, мне уже лучше, – засопротивлялась я.

– Тогда сделаем укол, вы поспите, и все, думаю, нормализуется, – кивнула докторша.

– Я не дома!

– И что? Вас вон выгоняют?

– Конечно нет! – возмутилась Ирина. – Она останется тут, пока не поправится.

– Право, мне неудобно, – пролепетала я.

– Не слушайте ее, – сказала Ефремова.

– Наташа, приступай, – приказала врач.

Медсестра умело сделала укол.

– Вам следует похудеть, – заметила доктор.

– Знаю, – еле-еле шевеля языком, откликнулась я, – сижу на диете, но пока безрезультатно.

– Лучше мало есть! – посоветовала терапевт.

– Оригинальное предложение, никогда ничего подобного ранее не слышала, – съязвила я и заснула.

Моему организму постоянно требуется свежий воздух. Я с большим трудом переношу жару, поэтому, проснувшись, очень удивилась. Ну почему, как обычно, я не распахнула на ночь форточку? А когда открыла глаза, мое изумление только возросло. Где я? Лежу на диване в незнакомой комнате… Я села, спустила ноги на пол, задела что-то холодное, раздался звон. Немедленно распахнулась дверь, в комнату влетела женщина в халате и хриплым голосом спросила:

– Тебе плохо?

– Нет, – ответила я, мигом вспомнив случившееся. – Ира, прости!

– Ерунда, – отмахнулась она и раздвинула гардины. – Смотри, дождь на улице! Конец хорошей погоде.

– Который час?

– Семь утра.

– С ума сойти! Я здесь ночевала?

– У тебя случился гипертонический криз, врач со «Скорой» вколола тебе коктейль из лекарств и ты уснула, – пояснила Ирина.

– Мне так стыдно!

– Не надо извиняться за болезнь.

– Поеду домой.

– Иди умойся, желтое полотенце чистое, – радушно сказала хозяйка квартиры, сделала шаг и чуть не упала, споткнувшись о ковер. Пола халата задралась, стало видно, что Ирина в плотных колготках.

Я с трудом встала и осторожно побрела в ванную. Похоже, пора всерьез браться за свое здоровье. Увы, в моей семье родственники умирали в основном от инсультов, наверное, болезнь провоцировал большой вес – и мама, и папа были людьми тучными. Мне пока совсем не хочется отправляться на тот свет! Решено, прямо с сегодняшнего дня начинаю вести здоровый образ жизни, меняю рацион питания, записываюсь на фитнес…

Пока я приводила себя в порядок, Ирина пожарила яичницу, нарезала колбасу и заварила чай.

– Варенье открыть? – спросила она, когда я села за стол.

– А какое? – заинтересовалась я.

– Вишневое, – улыбнулась Ира.

– Давай! – согласилась я.

В конце концов, многие врачи считают, что голод более вреден, чем обжорство. Завтракать необходимо. Яичница полезна для здоровья. Вот ужинать нельзя, и я сегодня даже не понюхаю на ночь тарелку.

– Вода есть? – спросила Ирина, подцепив глазунью. – В смысле, ты нормально умылась?

– Да, – кивнула я.

– Это хорошо, – обрадовалась Ира, – а то горячую иногда отключают. Вот, держи!

– Это что? – удивилась я, взяв листок бумаги.

Ира вздернула брови.

– Забыла? Мы вчера говорили о психотерапевте Вере Петровне, взявшейся лечить Олега. Здесь ее координаты – телефон и адрес. Думаю, тебе лучше переговорить с ней. Уж она-то точно знает, откуда взялась женщина, которая под именем Ирины Ефремовой находилась в доме. Очень прошу, узнай у гипнотизерши всю правду про Олега… Я хочу передать дело в милицию, поскольку убеждена, что Катя мужа и убила. А ближе Олега у меня никого нет. Со мной эта ведьма, Вера, говорить не захочет, а ты участница событий, тебя обманули, втянули в преступление.

– Откуда у тебя координаты Веры Петровны? – поразилась я.

– Олег дал. Вообще-то Катерина постаралась, чтобы мы с братом в последнее время не общались, сумела стать главнее меня, – грустно признала Ирина. – Но до основания нашу связь не порушила. Олежек мне позвонил и сказал: «Ируся, я обращаюсь к гипнотизеру». Вот так я и узнала истину. Я его отговаривала, но брат был непоколебим в своем желании измениться, воскликнул: «Говорят, Вера Петровна творит чудеса! И ты к ней тоже обратись».

– А кто такая вторая женщина? Здесь написано два имени: Вера Петровна и Гамавердия Патовна.

– Женщина всего одна, – усмехнулась Ирина. – Психотерапевта по паспорту зовут Гамавердия Патовна. Но такое имечко трудно выговорить, да еще нынче в нашей стране национализм разбушевался. Вот дама и переименовала себя в Веру Петровну. Гамавердия – Вера. Все просто! Я молча смотрела на лист. Действительно, все просто. Гамавердия – Вера. А еще соседи звали ее Гамкой. Вот почему дом в «Изумрудном» был снят по паспорту покойного Бориса Гурьевича Пихто – Вера Петровна отлично знала старика. Ну, держись, психотерапевт!