Пряник с черной икрой - Дарья Донцова

– Возможно, это элементарное совпадение, – прогудел Костин.

Я отрицательно покачала головой.

– Вряд ли. Наталья имеет ключи от всех квартир, она забирала йорка Люсю гулять, кормила собаку, когда Реутова отсутствовала. Консьержке совсем нетрудно было подсыпать в бутылку с водой снотворное и оставить ее на тумбочке. Реутова же, не подозревая ничего дурного, налила полную кружку и осушила ее. Это все объясняет. Нет никаких следов борьбы. Правильно, их и не должно быть, Надежда Владимировна сама выпила отраву, считая, что пьет минералку. Почему ее не смутила бутылка, у которой кто-то открутил пробку? Когда мы только въехали в дом, Надежда напросилась к нам в гости, рассказывала о соседях, расхваливала консьержку. Хорошо помню, как она сказала: «Наталья не умеет читать-писать, но невероятно трудолюбива, аккуратна, заботлива. Меня вечерами почти всегда дома нет – обожаю театр, часто посещаю спектакли, – по возвращении вижу: собачка выгулена, кровать разобрана, подушки взбиты и бутылка с водой, которую я на ночь пью, открыта. Наташа никогда не забывает про мой артрит, что мне трудно пробку свинчивать, их же насмерть закручивают». Нет предсмертной записки? Так Реутова и не собиралась из жизни уходить!

– А зачем консьержке ее убивать? – поразился Костин. – Хоть одну причину назови!

– Ильина как-то связана с Григорием, – ответила я. – Допустим, она его девушка.

Костин вскинул брови.

– Симпатичный парень, актер, живет с умственно отсталой особой?

– Внешне она совсем не айс, – отметил Игорь, – грудь, как у подростка, попы нет, сексуальности ноль. Неграмотная. Работает консьержкой. Ходит, как мужик, руками размахивает. Размер ноги, как у слона, руки некрасивые. Лицо не персик. Красится по-уродски. Тени намазюкивает, ресницы клеит, румяна, как у Марфуши.

– Просто девушке хочется выглядеть модно, – парировала я. – И любят не за грудь.

Игорь закатил глаза.

– Ох уж эти утешительные слова для девушек-досок… «Любят не за грудь». Лампа, перестань лукавить. Мужик в первую очередь смотрит на сиськи, потом на задницу. До характера объекта дело порой и не доходит. Нет, у Наташи не было шансов захомутать Григория.

– А если он ее просто нанял? – предположила я. – Ната пользуется доверием жильцов, все спокойно ей ключи от квартир отдали. У девушки дислексия, такая не может прочитать какие-то ценные бумаги.

У меня зазвонил телефон, я взяла трубку и вздрогнула от крика Кисули:

– Лампа, пришел папа Генриетты!

– Чей папа? – растерялась я.

– Нашей Генриетты Карловны! – вопила девочка. – И хочет ее забрать!

– Не открывай никому дверь! – испугалась я.

– А он и не просит его впустить. Я ему сказала: «Уходите, мама спит. Если разбужу ее, она очень разозлится, возьмет топор, и мало вам не покажется».

– Господи, как тебе мысль о топоре в голову пришла? – воскликнула я и выбежала из кабинета.

– Ты же сама меня учила: «Если сидишь дома одна, а кто-то посторонний в дверь звонит, нужно объяснить: «Дома есть взрослые. Мама и папа. Они спят. Уходите. У родителей оружие есть», – зачастила Киса.

Меня охватило удивление. Я говорила подобное?

– Я подумала, что из пистолета промахнуться можно, – тараторила малышка, – а топором точно по лбу попадешь. А он сказал: «Девочка, у вас живет наш… этот… – ну, как-то назвал его, – разбуди мамочку, пожалуйста, я подожду». И не уходит, сел на подоконник.

– Скоро буду, – пообещала я, садясь за руль. – Отойди от двери, не разговаривай с мужчиной.