Инкогнито с Бродвея - Дарья Донцова

Я повернулась к Вадиму.

– Грицаева часто работала с заведующей пиар-службой издательства «Элефант» Маргаритой Сазоновой. Рита подрабатывает на стороне, в частности организует съемки всяких рекламных роликов и…

– Маргарита Сазонова? – перебила меня Фая. – С дурацкой стрижкой? Челка глаза закрывает, а затылок почти голый?

Я удивилась.

– Да. Ты ее знаешь?

Фаина захихикала:

– Ну так! Это же она историю про то, что я дочь Ленинида и твоя единокровная сестра, замутила.

Услышав это, я потеряла самообладание:

– Опять нагло врешь! Рита не могла так поступить, у меня с ней очень хорошие отношения! Но даже если не принимать в расчет нашу дружбу, то Ритуська никогда не стала бы подставлять автора «Элефанта»!

Фаина закатила глаза и засмеялась.

– Вилка, ты наивняк. Твоя Сазонова заявила Лениниду: «Сделаю все в лучшем виде. Заодно и Арине Виоловой тоже пиар будет, а то у нее в последнее время продажи падают, надо встряхнуть рынок скандальчиком».

Я, именно в эту секунду глотая воду из бутылки, поперхнулась и закашлялась. «Встряхнуть рынок скандальчиком»? Я не раз слышала от Ритуси это выражение, она его часто повторяет. У Сазоновой есть несколько любимых фраз: «Пусть говорят что угодно, лишь бы не забывали», «Самая рейтинговая рекламная акция писателя – его похороны», ну и про «скандальчик». Я давно знаю, что Сазонова готова на все ради денег, но думала, что в отношении меня Маргарита будет соблюдать порядочность. Хотя… почему я так решила?

Из ступора меня вывел голос Вадима:

– Что ты хотела сказать про Грицаеву?

Я вздрогнула.

– Сазонова постоянно приглашала Капитолину. Но на последней съемке ее не было, теперь понятно почему. Я предположила, что Капа заболела, но Маргарита возразила: «Нет, она роскошно выглядела, лет на семнадцать, не больше. Румянец во всю щеку, глаза блестят, кожа на лице как у младенца. Капу около года назад бросил парень, она ужасно переживала, подурнела, выглядела на тридцать с гаком, рыдала постоянно, никак себя в руки взять не могла. Я ей даже сказала: «Ты серьезную болячку заработаешь, если не успокоишься». А потом на моих глазах она начала хорошеть и молодеть».

Я взглянула на Степана.

– Капа узнала от Фаины про «капли молодости» и начала их принимать. Но ни она, ни Фая не знали, как правильно пить лекарство, поэтому у гримерши случилась беда с печенью и остальными органами. Фая, ты объяснила Капе, сколько надо зелья пить?

«Сестрица» съежилась.

– Ей следовало просто находить среди клиентов таких, кто ну очень хочет омолодиться, богатую бабу например, и продать чуток «желе».

– Грицаева должна была объяснить, как использовать чудесные капельки! – воскликнула я. – Ты дала ей инструкцию? Фая, лучше не ври. Не поверю, что ты не растолковала правила приема.

Лгунья всхлипнула.

– Ну, да… сообщила… Там приложена пипетка, надо набирать дозу до риски. Мне так баба Тося приказала, когда в огороде сидела. Капа должна была отмерить лекарство на неделю, зеленое «желе» в маленький флакончик переместить и велеть клиенту через семь дней снова прийти. Там совсем чуть-чуть получалось, на один прием по две крохотулечные капелюшечки. Разве от такого количества плохо станет?

– Значит, про количество лекарства, которое надо принять, вы услышали от Антонины, когда ей было очень плохо физически, – задумчиво произнес Вадим. – А вам не пришло в голову, что в тот момент она решила употребить ударную дозу снадобья? Такую, которая может спасти ее от смерти? Ведь вполне вероятно, что обычно капли дают совсем в другой дозировке. Возможно, в микроразмере и раз в месяц. Вы же были в курсе, что баба Тося разным людям в разных количествах лекарства раздавала, она говорила вам о важности времени приема снадобья, кое-кому предписывалось принимать его ночью.

– Я об этом не подумала, – пролепетала Фаина, – решила, что надо пить, как все лекарства, два или три раза в день.

– Дура. Полная и несусветная кретинка, – неожиданно выпалил Амиров и снова замолчал.

– Слушаем вас, продолжайте, – обратился к нему Вадим. – Вы что-то знаете о волшебных каплях?

Искандер покачал головой:

– Я впервые о них услышал.

Но Измирин не отставал:

– Тогда почему вы столь резко отреагировали на последние слова Фаины?

– Потому что только идиотка способна взять не пойми что и велеть другой кретинке глотать это в неизвестно какой дозе, – сердито объяснил Амиров. – Даже от простого аспирина можно на тот свет уехать. Скажем, у некоторых людей бывает бессимптомная язва желудка. Начнет такой больной бесконтрольно ацетилсалициловую кислоту принимать, и летальный исход ему обеспечен.

– Однако вы разбираетесь в медицине, – похвалил его Степан.

– Когда владеешь сетью клиник пластической хирургии, волей-неволей начинаешь многое понимать, – заметил Искандер.

– Ну, наверное, вы и от родителей дома слышали в детстве истории, – предположил Дмитриев. – Ведь ваша мать была главврачом одной из крупных московских больниц, а отец возглавлял отдел районного здравоохранения. Большой пост в советские времена. Наверное, родители беседовали при вас о пациентах, о каких-то медицинских проблемах.

– Да, – согласился Искандер. – Отец был отличным хирургом, и только после несчастного случая – упал на катке и сломал правую руку – ему пришлось стать чиновником.

– И у вас есть два брата, младший Эльдар и старший Юсеф. Разница в возрасте с последним десять лет, – продолжал Степан.

– Верно, – сухо согласился Искандер.

– Юсеф вместе с женой Фатимой попали в автокатастрофу? – наседал на Амирова Степан.

Искандер снова отделался коротким ответом:

– Да.

Дмитриев открыл свой айпад.

– Искандер Ильясович, вы же не сразу стали заниматься коммерческой деятельностью?

– Конечно, нет. Сначала ходил в детский сад, потом в школу, – решил пошутить бизнесмен.

– Хорошо, когда человек обладает чувством юмора, – улыбнулся Степа. – Но все же давайте говорить серьезно. Свою первую клинику вы открыли, как только появилась возможность начать коммерческую деятельность. Это был кооператив «Ганг». Почему такое странное название?

Амиров пожал плечами.

– Сам не знаю. Показалось красивым. Полагал, это привлечет клиентов. Мы, те, кто стоял у истоков платной медицины в России, не имели опыта. И набили себе много шишек. Мой стоматолог, Аркадий Залманович Темкин, – кстати, прекрасный врач, очень вам его рекомендую, – назвал свою клинику «Голливуд». Я у него потом спросил: «Аркаша, с чего тебе в голову Голливуд пришел? При чем тут зубы? Народ будет думать, что ты кино снимаешь. Вывеска должна быть информативной: «Роскошные клыки», «Ваш дантист», «Ласковая бормашина». А он ответил: «Мне тогда казалось, что все ясно – у киноактеров прекрасные зубы». Я посоветовал ему сменить наименование на «Голливудская улыбка», но он оставил как есть. Надо признать, что не очень подходящее название не отпугнуло пациентов. К Темкину народ шеренгами марширует, потому что у Аркадия руки золотые. И у него принцип: ни малейшей боли. Я стоматологов побаиваюсь, а у него сплю в кресле, когда он бормашиной орудует. Не могу ответить на ваш вопрос, отчего моя клиника носила имя «Ганг». Подозреваю, мне это слово показалось загадочным, ужасно иностранным.