Инкогнито с Бродвея - Дарья Донцова

– Сразу поняла, – прошептала та. – Как стала их в пипетку набирать, увидела, что они зеленые, желеобразные, так и сообразила. И баба Тося тогда сказала: «Сейчас встану и побегу. Это лекарство мощное, оно для вечной молодости». Потом у меня запас травы в банках кончился, и я в деревню поехала. Там, в избе, все комнаты были как сеновал прямо – повсюду пучки сухие висели, лежали. Я попросила Капу меня подвезти. У нее же машина, да и страшно одной, там ведь баба Тося в огороде закопана.

– Вы дружили с Грицаевой? – уточнил Измирин.

– Да. Познакомились на телевидении, часто в одно время уходили и ехали вместе домой на ее машине, – призналась Фая. – У них с матерью квартира неподалеку от меня. Капа, как я, постоянно работала, бегала с программы на программу. Ее охотно приглашали, потому что она классный специалист, но гримеры не особо много зарабатывают. Я сказала Капитолине, что у меня бабушка знахаркой была, умерла недавно, теперь сама потихонечку людям чаи целебные продаю, надо растения из села привезти, а мне одной тяжело. И она согласилась помочь. По дороге стала жаловаться, что ее мужик бросил. Шесть лет они вместе жили, а теперь он себе восемнадцатилетнюю нашел. Грицаева так убивалась из-за морщин…

– В двадцать пять лет даже гусиных лапок еще у женщин нет, – возразила я.

– У всех по-разному бывает, – возразила Фаина. – У Капы под глазами грыжи появились и верхние веки отекали, она лет на десять старше выглядела. Пока я траву в пакеты насыпала, она все повторяла: «Может, чего для красивой внешности есть? Мне прямо очень надо!» Жалко мне ее стало. Капа была очень хорошая. Единственная моя подруга за всю жизнь. Я ей сказала: «Были у бабы Тоси капельки. Но не знаю, как они работают, слышала только, что для вечной молодости». Она загорелась: «Дай, дай, дай, ну пожалуйста, дай!»

Фаина посмотрела на меня.

– Сначала я отказывалась. Капа стала плакать, говорить, что замуж хочет, а никого рядом нет. И не окажется, потому что ей с ходу дают тридцатку, а то и больше. Ну… и…

Псевдосестра замолчала.

– А потом вы вдвоем решили: если баба Тося «вернется» из путешествия, где «набиралась энергии», то продажа микстур резко возрастет, – продолжила я. – Грицаева могла сделать любой грим, ей было нетрудно превратиться в знахарку. На телевидении почти не бывает штатных визажистов, их всех нанимают на какой-либо проект, поэтому ни одна душа не забеспокоилась, когда Капитолина перестала соглашаться на работу. Матери она врала, что по-прежнему служит в Останкине, а сама изображала бабу Тосю. Ведь так?

– Мы не мошенницы, – снова принялась всхлипывать Фаина. – Очень хотели помочь людям, не давали им простую воду вместо целебного настоя, я крайне аккуратно готовила то, что делала Вольпина. И мы с Капой тоже не назначали плату, просили положить любую сумму в нашу копилку.

– Которую, конечно же, снабдили табличкой «Милосердная помощь бедным», – поджал губы Степан. – Сколько у вас в день получалось?

– По-разному, – вздохнула Фая, – то густо, то пусто. Поймите, Капа мечтала жить отдельно от матери. Из-за того, что своего угла нет, Грицаева не могла замуж выйти. У меня тоже угла своего нет, вы же знаете. Я рассказывала, как мечтала хоть о крохотной комнатушечке в коммуналке. Куда нам с Антошей идти, когда его на улицу из Центра Перцова выставят?

– Так, – сказал Вадим, – о мальчике-инвалиде пока мы беседовать не станем. Что-то мне подсказывает, не одними чаями от поноса вы народ потчевали. Продавали зеленые капли вечной молодости, так? Наверное, недешево брали, все ведь хотят стать юными?

Фаина съежилась.

– Средство фантастическое. Капа на глазах расцвела за несколько приемов.

– Она их пила? – уточнил Степан.

– По чуть-чуть, – призналась моя «сестрица». – И так похорошела! Невероятно! Но я знала, что средство больше недели принимать нельзя.

– Откуда? – перебила ее я.

– Что? – не поняла Фаина.

– Кто вам сказал, что капли вечной молодости надо пить всего семь дней? – уточнила я.

– Антонина. В смысле настоящая, – беззастенчиво соврала мошенница.

– Нестыковка! – заявил Вадим. – Недавно вы сообщили, что понятия не имели о средстве, впервые увидели его, когда умирающая старуха велела принести железный термос.

– Ну… э… у… а-а-а… – начала издавать неразборчивые звуки Фая.