Тайное сокровище Айвазовского - Юлия Алейникова

Когда вопрос с ключом был решен, Митя перешел к расшифровке указаний и понял, что снова в тупике. Какой тайный смысл мог заключать всем известный сюжет? Бушующее море, обломок мачты, превращенный в плот, горстка людей, спасшихся после кораблекрушения. Митя был в отчаянии.

Но поиск разгадки так захватил его, что он забыл обо всем. Забросил почти готовую диссертацию. Завалил зимнюю сессию. Дошло до того, что маме задним числом пришлось брать липовую справку у знакомого доктора, чтобы дорогое чадо не выгнали из аспирантуры. Митя справку взял и даже отнес в деканат, но это его мало беспокоило.

Даже с Верой они теперь виделись реже. Бывало, он неделями не вспоминал о ней, потом его начинала мучить совесть, он бросал все и мчался к ней на Лиговку, в общежитие завода, где она ютилась еще с пятью девушками в одной комнате. Общий туалет на этаже, нет душа, нет горячей воды. После ареста родителей квартиру у нее отобрали — чудесную трехкомнатную квартиру на Васильевском острове, где Митя с детства так любил бывать. Он хорошо помнил круглый стол, покрытым длинной, с кистями скатертью, которую связала тетя Наташа, зеленые обои с тонкими серебряными узорами и диван с высокой деревянной спинкой. И старенький письменный стол со щербинками по краю в Вериной комнате, и ее детский портрет с большим белым бантом на стене.

Счастливое время. Но в ту зиму Митя мало вспоминал о нем, даже с Верой говорил только о кладе. Он был как в горячке, в какой-то момент, кажется, заразил даже Веру. Но после той ужасной истории в архиве она охладела к поискам и почти равнодушно слушала его рассказы.

Митя вздохнул и вернулся к письму Айвазовского.

С ключом он возился больше года. Перечел всю приключенческую литературу, какую смог найти, от Стивенсона до Джека Лондона, — хотел понять, как прячут клады и разгадывают секретные указатели. Нашлось несколько дореволюционных изданий по теме, они оказались самыми полезными. В конце концов Митя пришел к заключению, что мачту нужно рассматривать как стрелку компаса. Айвазовский писал восход после бури, значит, стоило, наверное, ориентировать стрелку компаса по солнцу. Беда заключалась в том, что в разных широтах солнце встает по-разному и стрелка может давать определенную погрешность. Митя не был географом, но и он понимал, что в одно и то же время суток солнце может быть в разных точках над горизонтом. А значит, надо знать, где именно писалась картина. Или ориентироваться на местонахождение клада. С решением этой задачи Митя возился долго, даже пытался ребят с географического подключить. Не объяснил им, естественно, суть проблемы, только набросал на листе линию горизонта, положение солнца и стрелку «компаса».

Еще был вопрос о людях, изображенных на картине. Что это, тоже указание? Если указание, то о чем оно говорит? О количестве шагов или миль, которые надо отмерить от какой-то точки? Или еще о чем-то?

На этот вопрос Митя ответа не нашел. Тогда он решил, что главное — найти то самое место, которое было так дорого Айвазовскому и где он мог спрятать сокровища. Это задача казалась разрешимой. К тому времени Митя знал об Айвазовском все и мог с легкостью защитить диссертацию по его творчеству и неизученным фактам биографии художника. Но любые диссертации его уже давно не волновали.

Так пролетели осень, зима и большая часть весны. Митя почти не появлялся в университете, теперь его пристанищем стала библиотека Академии наук. Еще до академотпуска он сумел разжиться пропусками в архивы и научные библиотеки Ленинграда. К концу весны он пришел к выводу, что дальнейший поиск писем и заметок не имеет смысла. Айвазовский не стал бы сообщать о месте, где спрятал клад, своим друзьям и знакомым, а больше никакие сведения Митю не интересовали. Теперь дело было за ним.

Он должен был вычислить место, где находился тайник.

После долгих размышлений он пришел к выводу, что это, безусловно, Феодосия. В жизни художника не было другого столь дорогого сердцу города, где же еще ему было прятать сокровища. Митя оформил академический отпуск и сорвался на поиски. Потом были Турция, Италия, долгие странствия, и вот он снова в Ленинграде и снова на старте. Но на этот раз он разгадает тайну художника.