Тайное сокровище Айвазовского - Юлия Алейникова

Ленинград, 1975 год

Полезная вещь — архивные документы. Алексей разглядывал желтоватую картонную карточку, в которую сотрудницы паспортного стола заносили все сведения о когда-либо прописанных или выписанных по конкретному адресу гражданах.

Вот он, Кирилин Дмитрий Борисович, 1935 года рождения. Был прописан по этому адресу с августа 1938-го по октябрь 1956-го, потом с декабря 1969-го по июнь 1970-го, далее выписан на Зверинскую улицу.

— Спасибо, девушки, — поднимаясь из-за стола и убирая в карман блокнот, улыбнулся Алексей паспортисткам. Самой юной из «девушек» было никак не меньше сорока, и под носом у нее росли настоящие усы, черные и пушистые. Но Алексей давно понял: хочешь задобрить какую-нибудь старую мымру — назови ее девушкой, вмиг подобреет.

Так, теперь на Петроградскую сторону. Только сперва выпить кофе с пирожками, здесь у метро как раз имеется замечательная пирожковая. В прошлом году они расследовали ограбление квартиры неподалеку, на Малодетскосельском проспекте, Алексей в эту пирожковую частенько заглядывал.

Осторожно преодолел несколько обледенелых ступеней, вошел в маленький зал, где так соблазнительно пахло выпечкой. Взял один пирожок с картошкой и два с яблоками, а еще стакан обжигающего кофе с молоком из гигантского никелированного титана, едва донес все это до ближайшего столика.

— Уф, — тряс он рукой, дуя на пальцы.

— Что, горячий? — сочувственно поинтересовалась бабуля в пуховом платке с целой горкой пирожков на тарелке. — А я вот никогда здесь не ем, возьму пирожков и домой, а уж там с чаем, в тепле и уюте. А тутошний кофе и кофеем не назовешь, то ли ячменный напиток, то ли еще какая зараза. Зинка — баба бессовестная, никогда не знаешь, чего в титан набухает. ОБХСС на нее нет. — Бабушка покосилась в сторону толстой тетки в кружевной косынке, обслуживавшей за стойкой посетителей. — Мы с ней в соседних квартирах живем, так она кажный день с работы вот такие сумки волочет с продуктами. Ворюга. — Бабулька тихонько плюнула в сторону бессовестной Зинаиды и, прихватив сумку, куда уже затолкала пирожки, направилась к выходу. — До свидания, Зиночка, здоровья тебе.

Алексей подозрительно взглянул в сторону Зинаиды, потом взял с тарелки еще теплый пирожок и думать забыл о всякой чепухе. Кофе с молоком, который умели готовить только в пирожковых, он обожал именно потому, что тот был совсем не похож на кофе. Зато был сладким, горячим и пах как-то очень аппетитно. Дома у мамы такой никогда не получался.

— Выписан, значит, на Моховую? — разочарованно протянул Алексей, глядя в плотно исписанную мелким аккуратным почерком картонку.

— Совершенно верно, — подтвердила молоденькая паспортистка с курносым носиком, забирая карточку. — Могли бы и не ехать, а просто позвонить.

Да уж, мог бы позвонить, дурья башка, а теперь придется пилить на Моховую. А куда деваться? Шустрый, однако, тип этот Кирилин. За пять лет два раза прописку успел сменить. Хлопот с ним не оберешься.

Теперь Кирилин Дмитрий Борисович с супругой и сыном проживал на Моховой улице, в доме номер 17, в двухкомнатной квартире на пятом этаже. Алексей даже во двор заглянул, нашел нужный подъезд и на окна квартиры полюбовался. Так, на всякий случай.

— Юрий Васильевич, это определенно он, — кладя перед собой папку с копиями документов, доложил Алексей. — Кирилин Дмитрий Борисович, 1935 года рождения, женат, имеет приемного сына.

— Тоже приемного? — приподнял над очками брови Терентьев.

— Это сын жены от первого брака. — Алексей заглянул в бумаги. — Сейчас Кирилин работает в научно-исследовательском музее Академии художеств, старший научный сотрудник. Никакой дополнительной информации о нем пока нет, только анкета с места работы. Не значился, не состоял и так далее. В музей я еще не совался, чтобы не спугнуть, анкету в отделе кадров раздобыл, строго секретно. Жена Кирилина, кстати, работает там же. Они и познакомились на работе.

— Думаю, надо поступить так. Кирилина к нам на беседу, в это время Сапрыкин наведается в музей и побеседует с его коллегами. Только предварительно свяжемся с директором и попросим услать куда-нибудь под благовидным предлогом жену Кирилина. Что скажешь, Алеша? Или ты предпочитаешь вместе с Сапрыкиным в музей поехать?

— Нет, я лучше здесь, — однозначно решил Алексей. — Очень хочется на этого типа взглянуть.

— Для начала мы просто с ним познакомимся. Ты фотографию Кирилина достал? Надо предъявить ее соседке Коростылева. И сделать это не откладывая.