Поверженный демон Врубеля - Екатерина Лесина

– Десять тысяч… десять тысяч… отдала…

– Вот, – Галька ткнула в сестру пальцем. – Она б точно себе взяла…

– И что? Осуждаешь? – Зинка металась по кухне, не способная успокоиться. Призрак денег, которые были рядом – руку протяни, – и ушли, не давал ей покоя. – Да у меня детей четверо! Живу, копейку каждую считаю… горбачусь, что проклятая… а она… взяла и отдала! Кому?!

– Валентине.

– Вальке?! Да мы Ивана столько лет терпели… и ты ей деньги…

– Видите, – со вздохом произнесла Галина. – Ей ничего-то не объяснишь, теперь будет меня попрекать. А я не воровка…

– Где он их взял? – взвизгнула Зинка и остановилась, уперла палец сестрице в грудь. – Думаешь, по-честному заработал? Честным трудом такие деньжищи не заработаешь… а Ванька… небось прибил кого…

– Не мое это дело. – Галина сцепила руки на груди. – Он сказал, что картину продал.

– А ты и поверила, дура!

– Какая разница, где он их взял? Это были его деньги! Его! И оставить он их мог, кому захотел…

– Он мне должен…

– Врешь, – Галина надвинулась на сестру. – Он тебе все, что должен был, отдал. При свидетелях…

– При Жорике? Да он что угодно за бутылку скажет…

– И при мне. И еще при Михалыче… или думаешь, он тоже врет?

Зинка замолчала, надувшись.

– Десять тысяч, – повторила она шепотом. – Десять…

– Валентина как приехала, так я ей в тот же день… пусть сама скажет… она хорошая девушка. Тихая. Незлобивая…

– Спасибо.

– Да не за что, – Галина отбросила пергидролевую прядку. – Так, значится, не сам он?

– Иван?

– Ну… как сказали, что от паленой водки помер, я сразу подумала, что туточки неладно… деньги эти… и помер… и еще мужик тот…

– Какой мужик? – Стас подобрался.

– Ну… тот… который к Ивану приходил… я-то… оно как вышло… я домой забежала… на минуточку… оно ж так вот… получилось.

На тот вечер у Галины имелись весьма определенные планы, связанные с новым знакомым. В отличие от знакомых прежних он был внушителен и производил впечатление человека солидного, с серьезными намерениями.

А оказалось – алкаш.

Сия неприглядная истина открылась Галине на втором часу посиделок, которые медленно переросли в обыкновенную пьянку. Знакомый опрокидывал стопку за стопкой, почти не закусывая, многословно жаловался на жизнь, на начальство и погоду. На бардак в стране.

На поясницу.

И Галина осознала, что с личным счастьем у нее точно сегодня не выйдет.

Домой она сбежала под благовидным предлогом, настроившись на тоскливую одинокую ночь, но… позвонила старая подруга, столь же неустроенная в жизни, и предложила съездить на дачу. Галина согласилась, оговорив, что домой все же заскочит. Не ехать же, в самом-то деле, в платье бархатном, дача, она иного требует.

В квартиру Галина входила крадучись, опасаясь, что Жорик услышит.

Выйдет.

Денег клянчить начнет или приставать, чтобы выпила за компанию, и не отцепится же, пьяненький, он делался приставуч и зануден. Нет, этакого Галина не желала. И шла по коридору на цыпочках. Тогда-то и услышала голоса. Сперва подумалось, что Жорик с Иваном сели, но после стало ясно, что если один голос и вправду Иванов был, то второй – незнакомый.

Мужской.

Определенно мужской.

– Я не знаю, об чем они говорили, – Галина присела. – Не слышно было… но вот сам голос… такой, знаете ли, густой… баском… а нет-нет и соскакивал… и спорили будто… то есть этот, который с баском, чего-то от Ваньки хотел, а тот, стало быть, не соглашался…

– И что было дальше?

– Да ничего… я переоделась скоренько и ушла.

– Они еще спорили?

– Н-нет… тихо стало… почти тихо… то есть свет горел… и говорили, но уже как-то тихо, что ли… не шепотом, обыкновенно. Да и не прислушивалась я!

– И гостя этого не видели?

– Нет.

На этакую удачу Стас и не рассчитывал.

– Только, – добавила Галина, – он это… коньяк принес… Ванька-то больше водочку жаловал. И в одиночку не пил…