Медвежатник фарта не упустит - Евгений Сухов

Пузатенькому господину нестройно и жиденько хлопали, иной раз раздавались выкрики:

— Правильно! Верно!

Бронзовый старик Державин, сверкая на солнце плешью, сидел в кресле и смотрел поверх головы говорившего учредиловца, явно не слушая его и размышляя о чем-то вечном.

Лизавета свернула на Большую Лядскую улицу, поднялась по ступеням тротуара к огромному дому купца Кекина и повернула направо. Небольшая площадь перед входом в сад Панаева была заставлена экипажами, колясками и пролетками. В глубине сада играла музыка: какой-то любительский оркестр, немного фальшивя, наяривал веселую польку.

Елизавета вошла в сад и огляделась.

Несмотря на раннее время, публики в саду оказалось довольно, много больше, чем на площади перед театром. Истосковавшиеся по развлечениям горожане, вкусив белого хлеба, забытого при большевиках, требовали развлечений и зрелищ.

Здесь они имелись. В летнем театрике, места которого были почти заполнены, собирался вот-вот начаться какой-то водевильчик «с участием актрис Императорского Малого Художественного театра». В одном из шатровых балаганов атлет Журто, перебравшийся из сада «Эрмитаж» и разлаявшийся в пух и прах с тамошним антрепренером Шумским из-за своих гонораров, показывал публике незамысловатые упражнения с гирями и стальными шарами, подбрасывая их в воздух и ловя затем на лоснящуюся от пота холку.

Работала механическая карусель с лошадками, оленями и верблюдами, и юноши из приличных семей раскачивали своих подружек и не занятых в водевиле актрисок на блестящих свежей краской качелях.

Лизавета прошла к кондитерской и села за свободный столик на летней террасе.

— Чего изволите? — тотчас вырос перед ней официант.

— Горячего шоколаду, — ответила Лиза, удобнее устраиваясь на плетеном стульчике.

Затем она пила шоколад, смотрела на часы, вделанные в маковку, венчающую павильон кондитерской, и в голове Елизаветы носилось такое множество мыслей, что зацепиться за какую-нибудь одну, додумав ее, совершенно не представлялось возможным.

— Прошу прощения, у вас не занято?

— Нет, — машинально ответила Лиза и подняла взор на говорившего.

— Разрешите представиться: личный адъютант командующего Народной армией его высокородия господина полковника Владимира Оскаровича Каппеля ротмистр Неклюдов, Степан Аркадьевич, — красивым баритоном, четко выговаривая каждое слово, произнес офицер и даже слегка прищелкнул каблуками сапог. — Разрешите соседствовать с вами за одним столиком?

— А разве личным адъютантам командующих не полагается быть при их особах неотлучно? — спросила Лизавета без всякого намека на игривость или кокетство.

— Полагается, — широко улыбнулся ротмистр, учтиво склонившись перед Лизаветой, — но даже у личных адъютантов командующих имеется личное время на личные нужды. Так разрешите присесть?

Лизавета молча пожала плечами. Этот безразличный жест вызвал на лице ротмистра выражение разочарования и некоторой обиды, которое, впрочем, мелькнуло лишь короткой тенью. Он снова широко и располагающе улыбнулся и произнес:

— Чем я могу угостить вас, мадемуазель?

— Мадам, — поправила его Лизавета и посмотрела на павильонные часы. Обе большие стрелки их показывали половину второго пополудни. — Мне пора.

— Жаль, — уже заметно расстроился ротмистр, вставая и помогая Лизавете выйти из-за стола. — Искренне жаль.

— Прощайте, ротмистр, — ответила ему на это Лизавета и пошла к выходу из сада, чувствуя на себе его взгляд. Ее мысли были уже далеко.

— Не пришел, — шептали губы, хотя выражение ее лица оставалось для окружающих совершенно безучастным. — Не пришел…