Медвежатник фарта не упустит - Евгений Сухов

Затем отступил на шаг в сторону.

Стена стояла мертво и не сдвинулась ни на дюйм.

Он посмотрел на наручные часы. Стрелки хронометра показывали без десяти три.

* * *

Сложно устроена эта штука, что зовется жизнью. Кажется, ты уже поймал удачу за хвост, ухватился крепко, а проходит мгновение, и в руках у тебя ни перышка, и приходится начинать все сначала.

Вот вроде бы ты снова ухватился ей за хвост, еще чуток, и она вся в твоих руках. Ан нет. Не дается! Руки твои хватают воздух, а птица-удача продолжает парить в небесах, дразнит синим крылом, и тебе ее не достать.

Опускаются руки, и приходит сомнение в возможности поймать удачу или даже приблизиться к ней, а вслед за этим сомнением обычно является поражение. Ибо если сомневаешься, что победишь, тогда обязательно проиграешь.

А кое-кого из племени человеческого неудачи только подхлестывают к дальнейшим действиям. Мобилизуют на дальнейшую борьбу. Заставляют сконцентрировать силы. Удвоить их и утроить. Савелий Николаевич Родионов был из таковых.

— Сергей, Леонид Петрович, — обратился Савелий к одному из боевиков и химику-адъюнкту. — Поскольку мы здесь немного вынуждены задержаться, проверьте, пожалуйста, как чувствуют себя революционные солдаты. И ежели кто-либо из них находится на пути к пробуждению, сделайте так, чтобы они поспали еще часика три-четыре.

— Понято, — ответил за себя и боевика химик-адъюнкт, вешая через плечо сумку с шашками, начиненными усыпляющим порошком.

Когда они ушли, Родионов произнес:

— Ладно, поглядим.

И стиснул зубы.

Затем обернулся к нацарапанным на стене цифрам и стал нажимать кнопки цифрового замка: 7, 4, 1, 6, 9, 0.

Стена не двигалась.

Следующим набором цифр был 761490. Затем 791460. Потом 701469. Дальше 174690.

Ничего не происходило.

147690. Опять не то. 167490. Нет. 197460. Мимо…

Вернулись Леонид Петрович с Сергеем, тихо присели у стены, наблюдая за действиями своего шефа.

Большая стрелка наручных часов Савелия Николаевича уже крепко перевалила за три часа пополуночи.

107469, 471690, 417690, 461790…

Стена не двигалась.

Савелий перестал нажимать на цифры, задумался.

Какой набор цифр мог придумать этот старый хрыч-хранитель Густав Густавович?

Да какой угодно.

А может, у него есть все же какая-то система при смене цифрового кода?

Савелий стал рассуждать, ставя себя на место старика.

Стало быть, код был 7, 1, 4, 6, 9, 0. Может, старик поменял его, просто переставив цифры в обратном порядке?

Савелий набрал 0, 9, 6, 4, 1, 7.

Стена и не подумала сдвинуться.

Хорошо. Может, он заменил цифры вторую на первую?

Родионов снова стал нажимать кнопки: 1, 7, 6, 4, 0, 9. Ему показалось, что где-то внизу, наверное, в подвале, словно бы завелся мощный двигатель. Электрический мастер тоже это услышал и подошел ближе.

«Так, так, — быстро подумал Савелий. — Кажется, я на верном пути».

Почти машинально, даже не объяснив себе, почему он именно в таком порядке нажимает кнопки, Родионов заменил цифры в коде в следующем порядке: вторую на первую, третью на первую и снова вторую на первую — 179406.

В подвале зашумело громче, стена дрогнула и поползла вбок, словно складывающаяся ширма.

— Ура! — не удержавшись, воскликнул адъюнкт.

Все столпились возле отъезжающей стены. А когда она скрылась в нише, их взору предстало то, что вполне могло свести с ума легко впечатлительного человека. Правда, таковых среди них не было…