Мистическая Москва. Тайна дома на набережной - Ксения Рождественская

Тьма и покой. Покой и тьма. Как хорошо! Голова покоится на подушке, из окна веет свежий ветерок, и нет ничего лучше после долгого, напряженного дня, как закрыть глаза в ощущении спокойствия и безмятежности. Саша, тихонько застонав от бесконечного счастья, перевернулся на другой бок, устраиваясь поудобнее, и вдруг заметил, что где-то впереди маячит мутный огонек. Кто-то бродит по квартире с фонариком? Да нет, пятно света не движется. Сфокусировав наконец взгляд, догадался: это мерцает экран ноутбука. Значит, Люда все еще не спит. Он ощупал соседнюю подушку. Так и есть, любимой нет рядом. Люда всерьез взялась за изучение дневников Левы Федотова. Лениво шевельнулась мысль: наверное, надо ей помочь, сложно вот так с ходу разобраться в обилии всевозможного материала. Но сил на то, чтобы оторвать голову от подушки, не было. Саша некоторое время боролся с собственной усталостью, но все же та победила. Он снова закрыл глаза и через пару минут уже крепко спал.

В следующий раз Александр проснулся от яркого солнца, бесцеремонно заглядывающего в окно и нещадно припекающего правую щеку. Он приоткрыл один глаз, приподнял голову и посмотрел на часы. Половина девятого. Саша покосился на другую половину кровати, обнаружил, что под одеялом пусто, и рывком поднялся с постели. Неужели Люда так и не ложилась?

Громов натянул шорты и пошлепал в комнату. Стас дежурил, поэтому Людмила вместе с ноутбуком перебралась на его территорию и в данный момент мирно спала за столом, положив руку под щеку.

– Милка! – Саша потрепал ее по плечу. – Милка, проснись! Иди в кровать.

Она выпрямилась и сонно осмотрелась, хмыкнув:

– Надо же, уснула… А я-то думала, что способна на большее.

– Ты действительно на многое способна, – уверил ее Александр. – В отличие от меня. Как скоро я сдался?

– Почти сразу же, – хихикнула девушка. – Хорошо еще я смогла уговорить тебя лечь в кровать, иначе мы бы вместе спали на столе. Мне бы точно не хватило сил на то, чтобы дотащить тебя до постели.

– Спасибо! – абсолютно искренне поблагодарил Саша. – Ненавижу спать на столах.

– Я так и подумала.

Люда встала со стула и поморщилась:

– Надо же, а я полагала, что нахожусь в лучшей физической форме. Меня прямо скрутило – спина не разгибается, и ноги затекли.

– Давай сделаю тебе массаж. И никаких возражений! – добавил Саша, видя, что любимая собирается что-то сказать.

– Я и не собиралась возражать, – промурлыкала та. – У меня есть некоторые пожелания…

Естественно, массажем все не ограничилось, чем Люда оказалась чрезвычайно довольна. Примерно через час, приняв душ и выпив чашечку кофе, она удобно устроилась в кресле и сцепила руки за головой.

– Неплохое начало дня, – сообщила она, удовлетворенно щурясь. – Усталости как не бывало.

– Рад, что смог оказаться полезным, – церемонно ответил Саша и шутливо поклонился.

– Пожалуй, я готова изложить полученную информацию.

– Ты что-то обнаружила?

– Как сказать. – Девушка пожала плечами. – И да, и нет. С одной стороны, материал и в самом деле занимательный. А с другой… Понимаешь, я не нашла ничего, что могло бы пролить свет на наше дело. Однако у меня возникла идея, куда двигаться дальше.

– Ну-ка, ну-ка, с удовольствием послушаю, – кивнул Саша и улегся на диван. Несмотря на то что он почти всю ночь сопел в обе дырочки, все равно хотелось спать.

– Расскажу только самое интересное. – Люда пересела в кресло, подтянув под себя ноги. – То, что действительно заслуживает внимания. Сначала вкратце о самом Леве. Федотов родился в двадцать третьем году в семье коммунистов и вместе с родителями проживал в Доме на набережной. Между прочим, юноша был знаком с Юрием Трифоновым.

– С писателем?

Людмила кивнула.

– Я видел его книги на полке у Маргариты, – вспомнил Саша и обратился в слух.

– Первые предвидения Левы были связаны с Великой Отечественной войной, – продолжила девушка рассказ. – В то время как советские люди незыблемо верили в мощь советского государства и были уверены, что Германия никогда не нападет на Советский Союз, он точно знал, что войны не миновать. В своем дневнике Федотов написал, что война начнется в конце июня или в начале июля сорок первого года.