Клятва вечной любви - Ольга Володарская

Дядя Витя ввел Веру в школьный класс и, прикрыв дверь,сказал:

– Теперь нам никто не помешает поговорить!

Вера, из последних сил сдерживая раздражение, процедила:

– Было бы о чем…

– Считаешь, не о чем?

Задав вопрос, Виктор Сергеевич прошел к учительскому столу иоперся на него. Вера знала, что ему уже далеко за шестьдесят, но верилось в этос трудом. Радугин выглядел прекрасно! Взгляд поневоле задерживался на егофигуре. На лице были видны возрастные изменения: кожу испещряли морщины, атакже синеватые ниточки капилляров, на подбородке пробивалась абсолютно седаящетина, и главное – его брежневские брови с возрастом стали светлее и реже. Авот фигура оставалась поджарой, ладной – просто юношеской.

– Вера, ты, наверное, не поверишь, но я по тебескучал, – сказал Радугин.

– Вы правы – не поверю! – Вера скрестила руки нагруди и исподлобья глянула на дядю Витю. – Зачем вы притащили меня сюда?Мне казалось, мы все выяснили много лет назад…

– Нет, Вера не все. Я еще тогда хотел тебе рассказатьВСЮ правду, но…

– Но?

– Возможно, струсил…

– На вас похоже.

– А скорее решил не разрушать твоих стереотипов.

– Виктор Сергеевич, давайте по существу, – усталовздохнула Вера. – Говорите, что хотели, и я пойду…

– Как ты относишься к Стасу? – невпопад, как ейтогда показалось, спросил Радугин.

– Нормально. Но при чем тут…

– Вы ведь любили друг друга. А теперь?

– Теперь я отношусь к вашему сыну равнодушно. Он, ядумаю, ко мне точно так же.

– Это ведь я расстроил вашу свадьбу.

– Вы? – несказанно удивилась она. – Дабросьте, Виктор Сергеевич, вы даже не знали, что мы встречаемся…

– Знал, Вера, знал. Правда, вам удавалось скрывать своиотношения от всех довольно долго, но подав заявление в загс, вы себяобнаружили. Пусть с большим опозданием, но информация дошла до меня, и я сделалвсе, чтобы расстроить вашу свадьбу.

– Из-за мамы? Или я вам просто не нравилась?

– Ты мне всегда очень нравилась. Но вам со Стасомнельзя было жениться. Ваше бракосочетание было назначено на тридцать первоечисло, а я о нем узнал тридцатого. Работница загса, встретив меня в мэрии,подошла и стала поздравлять с предстоящим событием. Я сначала не понял, о чемона, но когда до меня дошло…

– Вы так и не ответили, Виктор Сергеевич, –перебила его Вера. – Почему вы не хотели нашего брака?

– А ты еще не поняла? Ну же, Вера, не разочаровывайменя… ты ведь умная девочка…

Вера непонимающе смотрела в его лицо.

– Брату с сестрой нельзя жениться. Во избежаниебольного потомства. Да и по этическим соображениям тоже…

Произнеся эту фразу, Радугин замолчал. По всей видимости,давая Вере время переваривать услышанное. Но секунды бежали, а она все не могладо конца осмыслить слова Виктора Сергеевича. «Брату с сестрой нельзя жениться!»– сказал он. Но ведь они со Стасом… Нет, они со Стасом не могут быть братом исестрой, что за ерунда? Они – друзья детства, враги отрочества… При чем тутбольное потомство?

– Я не понимаю, – беспомощно сказала Вера.

– Все ты понимаешь, только не хочешь верить. Я бы тебераньше рассказал… Хотел, когда ты, размахивая воображаемой саблей, ко мне вкабинет влетела и стала меня шантажировать… Но побоялся, что ты можешьнеправильно распорядиться этой информацией…

– Не понимаю, – как заклинание, повторила она.

– Когда я узнал, что вы со Стасом собираетесьпожениться, чуть с ума не сошел. Узнай я раньше, все было бы проще, а тут… увас бракосочетание через двадцать часов, у меня же ни одного внятногоаргумента, чтобы разубедить сына в том, что ты достойная невеста. Помню, как яподошел к нему для разговора. Был поздний вечер. Стас, закутанный в староеватное одеяло, сидел на веранде, пил чай и смотрел на звезды. Вид у него былмечтательный. Не знай я, что у него завтра свадьба, все равно понял бы: мой сындумает о любимой женщине… – Радугин протянул руку, чтобы коснуться Веры,но та сделала шаг назад. – Я сел рядом и завел разговор… Сначала ни о чем,а потом, когда мы перешли на личное, решил признаться ему в своем грехе. Ярассказал о том, что имел связь с твоей матерью. Но правды в моем рассказе былопроцентов пятьдесят. Я, ты уж прости меня за это, оговорил Ульяну. Обозвал еепсихопаткой и предположил, что это наследственное. Видно было, как Стасунеприятно меня слушать, но также понятно стало другое – я не убедил его. Итогда мне пришлось сказать ему, что в болезни его матери виновата именноУльяна.

– В какой болезни? – тупо переспросила Вера.

– Ольга начала хворать, еще когда Стас в институтеучился. Сердечко пошаливало. Уж куда я ее только не возил, чтобы вылечить! АОля все равно болела. Нервировать ее нельзя было. Чуть из себя выйдет, ей сразуплохо, помогали только нитроглицерин и полный покой. И я наврал Стасу, что еедовела Ульяна. Сказал, что она явилась в наш дом и закатила скандал. Ложь моябыла жестокой и несправедливой, ведь твоя мать никогда бы себе не позволилатакого, но я готов был обвинить ее во всех смертных грехах, лишь бы Стаспередумал на тебе жениться…