Игра случая - Наталья Александрова

– Ах, я тебя удивляю? Ну, так удивляйся дальше. Этимиденьгами я сама распоряжусь. У твоей матери ведь прорва знакомых, есть оченьприличные и влиятельные люди. Как думаешь, найдется среди них кто-нибудь, ктосможет помочь отправить человека на лечение за границу, в Европу или в Штаты,не спрашивая, откуда у этого человека деньги?

Надежда уже все поняла, а Борька смотрел на меня недоуменно,ожидая дополнительный объяснений.

– Ну, что ты на меня смотришь? Ты подумал об ОлегеПримакове? Ты ведь не ходил к нему в больницу и не видел, во что превратиласьего квартира. Ты не знаешь, что его жена ночует у знакомых и что его грозятперевести в дом хроника. И молодой, красивый, здоровый мужчина на всю жизньостанется полным инвалидом, а за что? За то что, не подумав, связался сошпаной, за то что случайно уберег деньги! И ты хочешь, чтобы я отдала этиденьги этому скотине Витьке, а Олег умирал там, в доме хроника? Ну так найдетсяу твоей матери приличный знакомый?

– Наверное, найдется.

– Ладно, я сама с ней поговорю, а то ты всеперепутаешь. Интересно, хватит сорока тысяч на лечение?

– Почему сорока тысяч?

– Потому что десять тысяч долларов я завтра отправляюЛешке, чтобы он заплатил за год обучения в Масачуссетском институте!

– Что? Ты мне ничего про это не говорила.

– Не придуривайся, ты все читал в Лешкиных письмах.

– Но я думал…

– Ты думал, раз денег нет, то Лешка вернется. А теперьденьги есть.

Видя, что он недоволен, я пришла в ярость.

– Ты что, хочешь, чтобы он вернулся сюда, в этотбандитский город? Ты хочешь, чтобы его, абсолютно неподготовленного послеАмерики, избили, как Олега, за куртку, за часы, за просто так? Ты этого хочешь?

– Но как же мы? – спросил он растерянно.

– А мы накопим денег и поедем к нему в гости. А еслитебе со мной скучно, то так и быть, заводи кота. Вон Надежда тебе посодействуеткотеночка из приличной семьи.

– Устроим! – немедленно отозвалась Надежда.

В положенное время тетя Нюра вернулась из своего дома отдыхаи пригласила нас с Надеждой на торжественное чаепитие по случаю своеговозвращения. Слухи о неудавшемся ограблении уже ходили по всему дому, ихраспространяла Митревна, а может, кот Тимоша по своей линии, но так или иначететя Нюра уже была в курсе. Она восприняла все случившееся довольно спокойно,только благодарила нас за то, что не упустили Тимошу.

Когда мы съели чуть не половину огромного пирога с капустой,тетя Нюра рассказала нам, что случилось несколько лет назад, незадолго досмерти ее мужа Николая Егоровича.

– Как стал он болеть, сердце у него отказывало, но ещедовольно бодрый был, так вижу, что-то все он задумывается, достанет эту папкукартонную, картинки все рассматривает и думает. А потом как-то и говорит мне,что не успокоится, пока точно не узнает, что это за вещи. Я ему и отвечаю, чтоведь носил он эти картинки сведущему человеку, тот сказал, что ерунда все это.А он мне: нет, Аннушка, видел я как у того коллекционера на картинки глаза-тозажглись, не все, мол, с ними так просто. И пойдем, говорит, мы с ними прямо вЭрмитаж, там уж нас не обманут. Если ерунда это, пусть посмеются над нами, мыуж потерпим, а вдруг и правда вещь ценная? Не стал бы чекист этот старый тайникв дымоходе делать, чтобы всякое барахло прятать.

Я еще помню, ворчала на него, что совсем рехнулся настарости лет.

Ну, пошли мы с ним как-то в будний день, чтобы народу вЭрмитаже поменьше. Билеты купили, все как полагается, подходим к контролерше,что при входе сидит, Коля и показывает ей папочку и вежливо так спрашивает,куда нам обратиться с этими вещами. Та сначала говорит, что сейчас не времяконсультаций, а потом видит, что мы люди не разбирающиеся, позвонила куда-то,приходит к нам девушка, посмотрела папочку, ничего не сказала и повела нас позалам. Идем-идем, я уж уставать начала, заводит она нас в служебное помещение,там начальник сидит. Посмотрел он картинки, серьезный такой стал, спрашивает,откуда они взялись. Коля ему все по правде описал, как он папку нашел в каминезамурованную, как она лежала у нас долго. Тот вышел куда-то, а потом вернулся иговорит, что сейчас как раз у них в Эрмитаже присутствует какой-то самыйглавный эксперт, он придет на картинки посмотреть. Это, говорит, для насбольшая удача, потому что профессор этот старенький, к ним не часто ездит, анынче как раз такой случай.

Прибегает профессор и правда старый, седой совсем, какувидел он эту папку, да как схватит ее и давай вертеть-крутить! Картиночкиперебирает, а у самого глаза горят и руки трясутся, так что Коля мой даженахмурился и хотел уходить, потому что этот профессор очень ему тогоколлекционера напомнил, который предлагал картинки за триста рублей емупродать.

А потом профессор прослезился, сел за стол и говорит, что некартинки это, а офорты Рембрандта и что пропали они из коллекции профессора,вот фамилию забыла я, которого в тридцать седьмом посадили, и так он и сгинул влагерях. А чекист этот, Ильичевский, тогда был мелкая сошка, видно хапнул вквартире профессора, что осталось. Они, из органов, в искусстве не разбирались,видят, что бумажки какие-то, вот и бросили, а этот подобрал. А коллекция почти всяпропала, кое-что недавно всплыло за границей, он, наш-то профессор и ненадеялся, что еще что-то отыщется. А он сам сидел, чудом выжил, так высказалсяпотом про Ильичевского и про других очень нехорошими словами, меня непостеснялся, правда, потом извинился.

А потом начальник их говорит, что денег, конечно, у Эрмитажамало, но на такое дело найдут они средства, чтобы офорты выкупить. Тут Коля мойпрямо обиделся, встал и говорит, что в жизни мы чужого не брали, и как нестыдно нас с тем ворюгой Ильичевским на одну доску ставить. Еще, говорит, нехватало, чтобы мы за эти офорты деньги с государства брали. Те, конечно,извинились, проводили нас с почетом, картинки оформили официально, актсоставили. И где-то через неделю приезжает к нам домой на машине тот профессор,привозит это письмо, торт и мне вот такой букет роз! Долго сидели, он многоинтересного рассказывал про коллекцию и очень благодарил, что тогда Коля непродал офорты тому коллекционеру за триста рублей, потому что уплыли бы они заграницу как пить дать. Потом руку мне на прощание поцеловал и уехал,вот! – тетя Нюра с гордостью на нас посмотрела.

– Коля положил письмо в папку ту же самую и опять убралв тайник, а мне и говорит: «Ты, Аня, не болтай там соседкам, что мы офортынашли, а то пойдут по дому слухи, что Игнатьич покойный сокровища в тайникахзамуровал, так еще к нам залезут, драгоценностей не найдут, а у нас последнееукрадут». И где-то через полгода Коля мой умер, а про это дело я и молчала, какон велел, мне ни к чему…

На бескрайних просторах свалки встретились два авторитетныхбомжа.

– Здорово, Ледокол! Чтой-то тебя в последнее время невидать было? Али в другие края подался?