От создателей Камасутры - Юлия Алейникова

– Они в Ладакхе! – дружно закричали они друг другу, едва лишь Педро появился в поле зрения моего семейства у стойки местной авиакомпании.

Посмотрев друг на друга пару секунд недоуменными глазами, они, вновь опять не сговариваясь, хором выкрикнули:

– Откуда ты знаешь?

На этот раз, не дожидаясь повторения такого казуса, шеф вскинул руку, призывая нас к молчанию.

– Откуда вы узнали? – кратко вопросил он.

Ника не замедлила с гордостью отчитаться, рассказав о странной парочке в парикмахерской.

– Молодец, – похвалил он мою дочь.

– Вот билеты, – внес свою лепту задетый за живое Василий.

– Тоже молодец, – одобрил его Шиваджи.

Денису похвастаться было нечем, и он, недовольно сопя, поинтересовался, откуда узнал о местонахождении Юлии и Джамша сам шеф.

– В биографии господина Бхавсингхджи был пробел длительностью в четыре года. Я приложил немало усилий, чтобы выяснить, где же пропадал ваш приятель все это время. Оказалось, в одном из монастырей Ладакха. Думаю, именно там он и планирует укрыть вашу маму. В принципе это разумный ход. К тому же скоро этот горный район станет почти недоступен до самой весны.

– Елки! Надо поторапливаться! – заволновался Василий.

Педро улыбнулся, но ничего не сказал.

– Боже! Посадите меня куда-нибудь! – простонала дочь, едва ступив на ладакхскую землю.

– Что-то у меня тоже сердце пошаливает, – пыхтел рядом с ней Василий.

– А ты как? – спросил несколько побледневший шеф у Диньки.

– По сравнению с той старушкой – неплохо, – показал мой ребенок пальцем на иностранную туристку, волей судьбы занесенную в Лех. С кислородной маской на лице ее провезли мимо них на каталке к выходу из аэропорта.

Отдышавшись, минут через пять Педро поднялся.

– Пойду, узнаю, где здесь можно остановиться. – И, расправив плечи, он двинулся к выходу из аэровокзала.

– Надеюсь, здесь есть хоть одна приличная гостиница, – проворчал Василий, его немного отпустило после порции сердечных капель, выданных ему местной медсестрой.

– Пойдемте, таксист обещал отвезти нас в приличный пансион. Говорит, там все европейцы останавливаются. Будем надеяться, что он не врет.

Таксист, мужчина неопределенного возраста, с оливковой кожей лица и монголоидным разрезом глаз, много улыбался и мало говорил, не то что Джамш. Проезжая через город, мои дети поинтересовались, что это за огромное здание серого цвета стоит на горе, на что получили исчерпывающий ответ: «Дворец». На следующий их вопрос таксист скупо бросил: «Гомпа».

Монастырь, перевел шеф. И все? Скука!

– Говорит, мы скоро приедем, – обернулся к ним Педро, когда старый город остался позади.

– Знаешь, наверное, он не наврал насчет этой гостиницы. Вон та машина, за нами, похоже, туда же едет.

– И давно? – заинтересовался Педро.

– От самого аэропорта.

– Точно? Может, это просто такси?

– Да нет. Вон, у водителя шапка прикольная какая, видишь? – Вероника обернулась назад и бесцеремонно показала пальцем на идущую позади машину.

– Не заметила, кто там сидит? – продолжал допрос шеф.

– Да они с нами летели одним рейсом. Два мужика. Один бородатый, другой с усами. Сидели где-то в конце самолета. Не видел?

– Я видел. У одного еще штук пять золотых зубов во рту, – встрял Денис.

– Нет, я их не заметил, – нахмурился шеф.

Минут через десять, на протяжении которых Шиваджи без конца оборачивался, машина подъехала к вполне симпатичному небольшому двухэтажному домику. Белые стены, деревянные ставни, прилепленные снаружи к фасаду балкончики. Похоже, здесь такие в моде. Возле дома – увядающие цветы на клумбе.