Земля перестанет вращаться - Ольга Володарская

Сегодня был счастливый день для питомцев приюта «Усы, лапы, хвост». После акции, проведенной активистами движения защиты прав животных, в него нахлынули посетители. Люди ходили от клетки к клетке, выбирая тех, кого хотят взять. Разобрали, конечно же, не всех. Всего пятерых щенков и трех котиков удалось пристроить. Но и это результат. А если учесть, что каждый посетитель сунул в коробку для пожертвований купюру, то вообще грех жаловаться.

Паша присматривал за всем…

А Шах присматривал за ним.

Кот ходил за Павлом, но держался на расстоянии.

— Ты ему не нравишься, — заметил дядечка Сашечка, который приехал в питомник, потому что знал, что Павла оставили в нем на постой. Тот сообщил ему об этом вчера по телефону. Нужно было с кем-то поделиться… А с кем еще?

— Это точно. Покусал меня вчера. — Паша продемонстрировал забинтованный большой палец ноги.

— Тебя всегда любили животные. Что случилось?

— Это не просто кот, а питомец того самого гитариста, про которого я тебе говорил.

— Гриши? — уточнил Саша. Павел кивнул. — Мне кажется, ты не того подозреваешь.

— А кого надо?

— Второго парня. Ластика, кажется?

— Почему его?

— Это же очевидно. Человек лишен музыкальных способностей. Но с детства мечтает ими обладать. Завидует тем, кому повезло больше.

— Ты бы его видел. Совершенно безобидный парень.

— А Григорий похож на Дракулу?

— Нет, он красавчик. В таких как раз и влюбляются девушки.

— Даже лесбиянки? — спросил Саша. Павел ввел его в курс дела. — Самые подозрительные парни — это те, кому доверяют, а не в кого влюбляются. К тому же у Ластика есть фургон. Он мобилен. А жертв, если ты помнишь, находили в разных частях города.

— Я чувствую, что это Гриша, — вздохнул Паша. — Понимаешь ты это? Своим разбитым вдребезги отцовским сердцем…

— Если так, то ты не рассердишься, когда я скажу тебе, что звонил в полицию сразу после нашего с тобой разговора?

— Зачем?

— Чтоб сообщить о том, что Григорий Матросов был знаком с девочками.

— Кто тебя просил? — заорал Павел. Человек, который раньше не повышал голос. Его вопль привлек внимание. Посетители обернулись. У кота шерсть встала дыбом, а глаза сощурились.

— Паш, твои действия бессмысленны. Хоть себе самому в этом признайся. Я понимаю, почему ты делаешь то, что делаешь. Каждый воюет с демонами, живущими внутри, по-своему. Я пил, ты пытался найти убийцу Даши…

— Я сейчас этим занимаюсь. А ты мне мешаешь.

— У тебя ничего не выйдет. Ты один. Ты не профессионал. Ты отец с разбитым сердцем, которое обманывает. Если бы ты хотя бы меня взял в помощники…

— Если бы ты знал, как я жалею, что дал слабину и снова тебе доверился!

— Если убийца Григорий Матросов, полиция его арестует благодаря мне.

— Уйди с глаз моих.

— Ты не в себе, Паша. Встряхнись и постарайся мыслить здраво. У следствия наконец-то появилась реальная зацепка. Не мешай ему, если хочешь, чтобы убийца девушек был пойман.

— Свали, пока я тебе морду не разбил, — рявкнул Паша.

И человек, про которого все говорили «он и мухи не обидит», замахнулся на бывшего друга. С силой сжал кулак, почувствовав, как ногти впиваются в кожу. Паша никогда не бил людей. Даже ладонью: не отвешивал шлепков и затрещин, но сейчас готов был снести челюсть.

Саша покачал головой. Но не стал ничего говорить. Ушел.

Когда он скрылся из виду, Павел разжал кулак. На ладони кровь. Он вытер ее лопухом.

— Извините, а этот котик тоже ничей? — услышал он девичий голос. Обернулся и увидел перед собой девочку-девушку. Ей было лет двенадцать.

— Который?

— А вот, — и девочка указала на Шаха.

— Нет, он имеет хозяина.

— Жаль. Мне он очень нравится. Я б его взяла.

— У нас есть парочка похожих. Такие же пушистые.

— В живых существах главное не внешность, а характер, — глубокомысленно изрекла девочка-девушка и удалилась.

Тут Паша заметил Ластика. Он шел от ворот к офису.

— Привет, Костя, — крикнул ему Павел.

Ластик обернулся и коротко кивнул.

— А Гриша не приехал с тобой?

— Не-а, — ответил Ластик.

И скрылся в доме. Но от Павла не так легко было отделаться.

— Завтра он будет тут? — спросил он, проследовав за Ластиком.

— Не знаю. Возможно. Он мне, если что, не жена.

— Да я ничего такого и не думал…

Парень подошел к стене, на которой висели фотографии, и, ткнув в ту, на которой была запечатлена барышня с зелеными дредами, спросил:

— Ты ее знал?

— Нет.

— Она умерла, — произнес Паша.

— Знаю.

— Откуда?

— Друг… Бывший… Сказал об этом.

— Когда?

— Вчера утром.

— Я вечером узнал, — сказал Костя. — Тоже друг сообщил. Точнее, приятель… ница.

— Ее убил тот же человек, что лишил жизни мою дочь. И я думаю, это Гриша.

— Наш? — Ластик был не просто удивлен — ошеломлен. Или лучше сказать, фраппирован. Даша употребляла именно это слово. — Это самое нелепое предположение, которое я когда-нибудь слышал. Даже версия о том, что мы произошли от инопланетян, проигрывает. Понимаешь?