Пиковая дама и благородный король - Лариса Соболева

— Ну, вон тот… — с сомнением указала пальцем Клавдия. — В костюме стального цвета. Посмотрите ближе, если есть родинка на щеке…

— У него есть, — сказал Джулай. — Но не родинка, а родимое пятно. На скуле.

— На скуле? Возможно… Она должна быть здесь.

Палец Клавдии, затянутый в лайку, дотронулся до своей…

— То место, куда вы поставили палец, — теряя терпение, проворчал Джулай, — называется скулой.

— А я всегда считала щекой, — пожала она плечами. — Но упыря в зале нет.

Джулай на всякий случай уточнил еще разок:

— Вы уверены, что тот мужчина, с пятном на скуле, был у вас дома?

— Да. Это был он. Почему-то сразу не бросился в глаза. Неприметный.

— М-да, это серьезно. Спасибо, вас отвезут домой.

— Не стоит, я на машине.

Джулай отправился в зал, где Петя, обняв улыбающуюся Веронику за плечи, стоял в одном кружке с Ульмером, последний рассыпался в комплиментах:

— Да нет, Вероника, вы скромничаете, а я говорю только правду, одну правду, как в зале суда. Поверьте, будь иначе, я бы промолчал. Петя, подтверди.

— Что именно подтвердить? Что ты женат четвертый раз? Что у тебя шестеро детей, разбросанных по всей Руси великой? Что ты бабник?

— Ну, зачем, зачем ты так… пошло интерпретируешь мой образ! — изобразил шутливое страдание Ульмер. — В кои-то веки встретишь девушку с человеческим лицом, а не ходячую рекламу косметики, как на тебя досье выдают. Не верьте, Вероника, он лжет. Потому что я толк в женщинах знаю, а он нет. Это зависть. Если б вы посмотрели, кого он выбирает… Кто на него вешается! Потом наш Петя страдает. Я впервые одобряю его выбор…

Петя буквально передвинул Веронику к Джулаю, взял Ульмера под руку и отошел с ним.

— Куда ты меня тащишь? — сопротивлялся Ульмер. — Ага, ревнуешь!

— Конечно. Это моя девушка, а ты лезешь к ней с погаными словами.

— Я поганых слов не употребляю из принципа. — Ульмер поменял шутовской тон на серьезный. — Когда все перестанут ругаться матом, я начну вворачивать отдельные словечки, это будет неким шармом, а сейчас… Девушка правда хороша, словно из старинной жизни. Очи сияют и чистые, лицо не обезображено современным себялюбием. Где ты ее откопал?

— Места знаю. Слушай, Ульмер, тачка темно-синяя с номером 199 твоя?

— Моя. Я пока на старой езжу, ну, ты знаешь: старый конь, привычное седло.

— А кто катается на новой?

— Племянник жены обкатывает.

— А с ним кто?

— Да откуда я знаю! Друзья, наверное, а что?

— Скорость превышает племянник. В меня чуть не врезался.

— Вот гаденыш! Я ж предупреждал его… Спасибо, надеру уши.

— Хочу поговорить с ним, можно? Завтра пускай приедет в офис.

— Приедет, никуда не денется.

В то же время Джулай, вернувшись с Вероникой за стол, озабоченно поинтересовался, как она себя здесь чувствует, в общем, проявил дежурную вежливость. Чем больше Вероника узнавала обоих, тем меньше ей нравился лощеный Джулай, тем больше симпатизировала Пете, а вначале было наоборот. Что она могла ответить? Отделалась дежурным словом «нормально». И вдруг он брякнул:

— Ульмер болтун, не очень-то ведись на его похвалы, а Петя мужик серьезный.

— Я это заметила.

— Но он очень сложный, с ним трудно женщинам.

— Ты никак нас сводишь? — вздернула брови Вероника.

— Предостерегаю. Я вижу, как он на тебя смотрит, этот его взгляд мне знаком. Но Петя не любит игр, никаких, так что делай выводы.

— По-моему, у него жена есть.

— Это по-твоему.

— Знаешь, у меня и в мыслях не было думать о том, о чем сейчас услышала от тебя, — вскипела она. — Но теперь я подумаю.