Вселенский стриптиз - Ольга Степнова

– Ты хочешь сказать… – побледнела Дина. – Это наш папа? И мы с тобой…

Они бросились к зеркалу и уставились друг на друга.

– Нет, вроде бы не похожи, – прошептал Левин, поворачивая голову и рассматривая свой профиль. – Ну нисколечки! – Дина тоже слегка повернулась, сравнивая тонкие контуры своего лица с крупными чертами Левина. – Если узнаю, что переспала с родным братом, – повешусь, – твердо заявила она.

– А мне плевать. – Левин бросил портрет на стол. – Если наши мамаши затеяли какую-то дикую игру, в результате которой мы оказались в одной постели, это… это их проблемы! А я счастлив – и баста! Счастлив, даже если мы с тобой однояйцевые близнецы!

– Но неужели мама никогда не говорила тебе, кто такой этот Ричард?!

– А тебе?

Они снова уставились друг на друга, но теперь не в зеркальном отражении, а глаза в глаза. У обоих во взгляде металась паника, а губы дрожали.

– Никогда, – тихо сказал Левин, – никогда мне мама не говорила, кто такой этот Ричард, а я и не спрашивал. Думал, артист.

– Я тоже думала, что это артист. Висит и висит себе, есть не просит.

– Кстати, я наконец вспомнил, откуда мне знакомо имя Веры Петровны Аршинниковой! – ударил себя по лбу Левин.

– Откуда?

– У моей мамы в записной книжке был записан ее адрес и телефон! Только почему-то на букву «п».

– Что это значит? – Дина потерла виски.

– Что наши мамы старые ведьмы и закадычные подруги.

– Нет, почему на букву «п»?!

– Ой… боюсь даже предположить.

– Наверное, «подруга».

– Конечно, подруга! – обрадовался ее сообразительности Лев.

– Одно я точно знаю, – всхлипнула Дина, утыкаясь Левину в мягкое, уютное плечо. – Покровскую они убить не могли.

– Не могли, – согласился Левин и подкрепил свои слова длинным, совсем не братским поцелуем.

Дина не стала сопротивляться. Ей понравилась идея, что все проблемы, связанные с инцестом, лежат на совести мам. Ведь никто не целовал ее так жадно и нежно, как однояйцевый близнец Лева Левин…

– Дульсинея, за мной! – шепнул Фил и, неуловимым движением ковырнув проволокой в замке, открыл зеленую калитку в заборе.

Во дворе было темно, глаз выколи.

Никогда и ничто не заставило бы Дуську вернуться сюда, но она вернулась, и не только вернулась, но с азартом консультировала Филиппа Филипповича, как попасть в дом.

Дверь в прачечную оказалась закрыта, но Фил опять своей проволокой сделал с замком что-то такое, что он открылся, словно от волшебного «сим-сим».

– Ты вор-домушник, что ли? – шепотом спросила его Евдокия.

– Да нет, я просто проволокой хорошо владею, – хохотнул Фил, безошибочно определив в темноте, где находится дверь на кухню.

На кухне кряжистая тетка сноровисто жарила мясо. Если бы Фил стараниями Дуськи не поужинал так плотно и вкусно, он от запаха, пожалуй, сошел бы с ума.

– Это служанка моя, – похвасталась Евдокия, потеснив Портнягина у двери. – Она меня отсюда выпустила. Правда, потом пыталась поймать, зараза, но не поймала.

– Придется твою служанку тетехнуть вместе с жареным мясом, – прервал ее Фил.

– Убить, что ли? – не сильно-то испугалась Дуська.

– Бестолковая ты, Дульсинея. Тетехнуть – это значит связать и вставить кляп в самое орущее место.

– Ты ж говорил, мы в засаде будем сидеть, – напомнила Дуська Портнягину его планы.

– Да вот разошелся я что-то… – Фил от нетерпения почесался. – Очень уж тут все располагает к подвигу. И к получению за него гонорара, – добавил он.

– Ну давай, тетехай, – согласилась Дуська, удивляясь своей сговорчивости.

Бесшумно двигаясь в валенках, Портнягин подкрался сзади к служанке, мягко перехватил за горло и в пять секунд связал тетку ее же поясом от халата. Служанка оказалась на полу в замысловатой позе, словно стреноженный зверь.

– В принципе, если ты не будешь орать, то кляп можно и не вставлять, – миролюбиво сказал ей Фил. – Я ж не бандит какой!

Служанка испуганно закивала.

– Говори, где хозяин! – Фил не удержался, схватил со сковородки кусок мяса и съел. Дуська последовала его примеру, предварительно убрав сковородку с огня. Ей вдруг стало легко и весело: оказывается, так приятно вернуться хозяйкой положения туда, где тебя мучили. Вернуться с пистолетом и с Филом, для которого не существует замков и который стреноживает врага в два счета.

– У меня нет хозяина, только хозяйка, – прошептала служанка и потеряла сознание.

– Вот етитская сила, – расстроился Фил, – а как я ее допрашивать буду?

– Никак, – пожала Дуська плечами и еще угостилась мясом, схватив кусок с горячей сковородки руками. – А чего допрашивать-то?! Хозяйка ее, ясное дело – Инна Покровская, а нехозяин или на диване в гостиной в «Денди» играет, или в спальне с какой-нибудь шлюхой резвится.

– Веди в гостиную, – распорядился Фил, доставая пистолет.

Медленно крадясь вдоль стены и стараясь ступать неслышно, они пробрались в гостиную.

На диване Алекса не было. Темный экран панели говорил, что его нет давно.

– Спальня на третьем этаже, – предупредила Дуська, направляясь к лестнице.

– Ух и хоромы, – вздохнул Фил. – Размеры на психику давят.

– А я привыкла, мне нравится, – весело отозвалась Евдокия.

И тут завизжала служанка. Завизжала как резаная, будто ей воткнули шило в живот.

– Зря ты ей не заткнул самое орущее место, капитан, – поморщилась Дуська.

Фил бросился на кухню. Ни разу в жизни он не свалял такого дурака: даже когда отбивал маразматичную бабку у малолеток-грабителей, даже когда словил задом автоматную очередь, даже когда на своей прежней работе задумался возле пульта и не остановил вовремя карусель… Потом, вспоминая этот момент, Фил покрывался холодным потом. Как мог он, старый вояка, стратег, бросить Дуську одну на лестнице?!!

Фил еще бежал на кухню, когда уже понял – служанки там нет, она орет или в прачечной, или на улице.

И тогда закричала Дуська. Вернее, так коротко и хрипло вскрикнула, что у Фила подкосились ноги. Он понял, какого свалял дурака. Вскинув пистолет, Портнягин ринулся к лестнице. Чертовы валенки скользили по дорогому паркету, и Фил все на свете отдал бы, чтобы на нем сейчас оказались тяжелые армейские ботинки, которыми можно лупить по печени, пинать в пах и бить в голову…

Дуська стояла на лестнице на неустойчивых, подкосившихся ногах с запрокинутой назад головой, которую, жестко перехватив за шею, удерживал лысый урод. У Дуськиного горла он держал нож с длинным лезвием, и это лезвие уже прочертило на нежной веснушчатой коже красную полосу. Пока это была всего лишь царапина, но нажим, с которым лысый давил на нож, был опасен для Дуськиной жизни. Так опасен, что Фил беспрекословно бросил пистолет на пол и поднял руки.