Судьба зимней вишни - Людмила Зарецкая

В книжке не было ничего любопытного. С некоторым удивлением я отметила, что Петрович не записал в нее телефон Лоры, да еще напротив знакомого мне имени тети Дуси стояли шесть цифр, которые выглядели как-то странно. Во-первых, номер, накарябанный на листе в прихожей Петровича, был совсем другим. Во-вторых, в нашем городе вообще не было АТС, которой могло бы принадлежать такое сочетание цифр.

Пожав плечами, я выпила положенный коньяк, пообещав заплатить позже, вернулась в офис и бросила книжку в сумку. Увижу Лору, отдам.

Вечером я встретила Сережку из лагеря. Мой взрослый спортивный сын еще вытянулся и здорово загорел. Тюкнув меня в щеку, что символизировало поцелуй, он заявил, что соскучился по бабушке. И мы поехали к моей маме делиться лагерными достижениями и есть рыбник с палтусом.

За столом я бодро изложила все, что за ночь узнала об орденах и медалях. Сережка слушал, открыв рот. Правда, я благоразумно промолчала, какое богатство хранится в доме его второй бабушки.

Когда мой мальчик отошел пописать, мама поинтересовалась, с чего это я так увлеклась фалеристикой. Пришлось в двух словах рассказать ей про инцидент с Илларией. Естественно, мама меня не одобрила.

– Алиса, ты ведь уже не ребенок! – сурово сказала она. – В твоем возрасте люди обычно думают, а потом что-то делают. Ты же в последнее время ведешь себя так, словно у тебя мозги отшибло напрочь.

К моему счастью, из туалета вернулся Сережка, и маме пришлось свернуть воспитательную беседу. Чтобы не нарваться на нее позднее, я благоразумно оставила у мамы возжелавшего ночевать у бабушки Сережку, а сама отправилась восвояси. За ночь она остынет и завтра уже не будет учить меня жить. Можно подумать, я сама себя не ругаю за то, что сделала.

С другой стороны, мама права. Если бы она не учила меня жить, то неизвестно, что бы из меня выросло. Это ведь так трудно – вырастить ребенка хорошим человеком. Вот маме Петровича это удалось. Как бы я хотела, чтобы мой сын, к примеру, так же любил читать. А то его из-за компьютера не вытащишь. А как бы было хорошо, если бы он во всем соблюдал порядок и не разбрасывал свои вещи где попало! Правда, нумеровать библиотеку, как это делал Петрович, – уже слишком. Надо же, у каждой книги, стоящей на полках у тети Дуси, собственный номер, причем шестизначный!

Я так резко ударила по тормозам, что, наверное, наполовину стерла тормозные колодки. Непонятный шестизначный номер был написан в записной книжке Петровича напротив имени тети Дуси! Это вполне мог быть шифр, обозначавший какую-то книгу. Второй день подряд, не доехав до дома, я развернулась и поехала совсем в другую сторону. К тете Дусе.

Старушка ничуть не удивилась, увидев меня на пороге своей квартиры в десятом часу вечера. Услышав, по какому делу я пожаловала, она провела меня в уже знакомую мне комнату, заставленную стеллажами.

Поиск нужного номера оказался делом нелегким, но через пятнадцать минут я держала в руках толстую тетрадку, вставленную в переплет книги модного нынче писателя Пелевина. Усевшись на кухне, я погрузилась в чтение.

В расследовании преступлений Петрович был так же последователен, как и во всем остальном. В тетради приводился полный список «явочных» квартир, где проститутки встречались с клиентами. На соседней странице были перечислены имена поставщиков наркотиков. Схемами и стрелками обозначались существующие между ними связи.

Несколько страниц посвящались фирме «Бекас», которая официально занималась консалтинговыми услугами, а на деле отмывала деньги, полученные организацией от торговли наркотиками и телом.

Отдельно описывалась женщина, которую Петрович считал хозяйкой организации и о которой я была наслышана как о Мадам. Это была красивая, молодая (простит ли меня когда-нибудь Иллария Венедиктовна?), холеная рыжеволосая женщина, жившая, как я отметила про себя, в самом престижном районе города. Гораздо более престижном, чем мой.

Этой тетради вполне хватило бы на то, чтобы посадить на скамью подсудимых несколько сотен человек. И эта тетрадь стала причиной того, что Петровича безжалостно убили. Я подумала, что преступники многое бы отдали за то, чтобы лежащие передо мной листы оказались у них в руках.

Когда я закончила читать, часы показывали начало первого. Тетя Дуся уже спала. Мне не хотелось будить ее, чтобы попрощаться, да и сил, чтобы добраться до дома, практически не осталось. В комнате со стеллажами стоял старенький диван, на нем лежала подушка в вязаной наволочке и вытертый, но чистый плед. Я решила переночевать здесь. Но перед тем как лечь спать, я все-таки заставила себя позвонить Лоре и рассказать, что убийцы скоро будут наказаны.

Телефон у тети Дуси стоял в комнате, где она спала, и я схватила свой мобильный. Телефон садился, поэтому я торопливо выложила подруге новости.

– Петрович молодец, этой тетради вполне достаточно, чтобы наказать преступников, – бормотала я, стараясь не кричать, чтобы не разбудить тетю Дусю. – Тут есть все, что нужно. Осталось найти хорошего следователя и отдать это дело ему. Таракан явно не подходит, нужен профессионал, но я поищу среди своих клиентов. Завтра же с утра займусь.

– Я еду к тебе, – решительно заявила Лора, – мне не терпится тоже увидеть эту тетрадку.

– Я не дома, – успела сказать я, и тут телефон пискнул и умолк.

Наверное, это к лучшему. Во-первых, я хочу спать, а во-вторых, тетя Дуся пока не знает, что не меня любил Петрович. Показывать ей Лору совершенно не обязательно. Я включила телефон в розетку (все-таки хорошо, что я ношу зарядник в сумочке) и уютно устроилась под пледом.

Я проснулась около двух часов ночи с ощущением сильной тревоги. Прислушиваясь к себе, попыталась понять, что именно меня тревожит. И вдруг подскочила на диване. Впервые после моего возвращения от полковника Коваленко я подумала, что мои детективные изыскания могут прийтись не по душе настоящим убийцам. В конце концов, именно об этом без устали твердил Игорь.

Догадаться, что Петрович мог спрятать что-либо у тети Дуси, было нетрудно, а значит, в любой момент преступники могли объявиться в квартире, где я сейчас находилась.

Кроме того, убийцы могли следить за мной. А я в последние дни развила такую бешеную активность, что они могли решить, что я что-то раскопала. Тем более что так оно и было.

Вдруг именно сегодня ночью они решили вытрясти из меня все, что я знаю, и для этого отправились ко мне домой, где меня, слава богу, не было, или в квартиру к маме и Сережке? От этой мысли я разом вспотела. Мне нужно было срочно спрятаться самой да еще уберечь моих родных от неминуемой беды.

Позже я пыталась сформулировать, что именно заставило меня действовать, хотя еще пару часов назад я и помыслить не могла, что мне угрожает опасность. Наверное, у меня все-таки есть интуиция. Зря я на себя наговаривала. Видимо, именно благодаря этому я такая хорошая сваха.

Заставив себя не паниковать и рассуждать логически, я смогла сформулировать основные принципы своего спасения. 1. Бежать нужно немедленно. 2. Прятаться надо там, где никому не придет в голову нас искать. 3. Мне нельзя ехать на своей машине.