Судьба зимней вишни - Людмила Зарецкая

– Жень, мне тебе надо кольцо вернуть, а то как-то неудобно получается.

– Почему? – искренне удивился Шаповалов. – Благодаря тебе я встретил Лелю. И вообще, ты замечательный человек, Алиса, я к тебе очень хорошо отношусь, так что оставь это кольцо себе в знак признательности.

– Нет, – заупрямилась я, – такие подарки из признательности не дарят.

– Ой, да не парься ты, – махнул рукой Шаповалов и поспешил к Лельке. Я отметила про себя, что Максимка уже поработал над лексиконом магната, и тихо порадовалась этому обстоятельству.

Выходные прошли волшебно. В день рождения был прием на пятьдесят персон, чин по чину, с приглашенными из ресторана официантами и ресторанным же меню. В остальные дни мы купались в Волге, загорали, собирали в лесу первую землянику, катались на лошадях, в общем, прекрасно проводили время.

Я так отдохнула и расслабилась, что даже дурное настроение, вызванное долгим расставанием с Петровичем, как-то рассосалось. На обратном пути я в машине спросила у Женьки, чем закончилось расследование гибели несчастной девушки.

– А ничем, – пожал плечами он. – Так и не смогли установить, кто она такая. В соседних домах ее никто не опознал, а особняки напротив и вовсе пустые. Охрана никого не видела, внутри следов не оказалось, так что осталось загадкой, откуда она взялась.

В воскресенье около пяти часов вечера я вернулась домой и позвонила Наташке, чтобы отчитаться, как мы провели выходные. Несчастная Наташка, провозившаяся с больным Ленчиком, охала и вздыхала. Ее мужа я нежно люблю. Он замечательный человек, добрый, надежный, заботливый и очень спокойный. Но стоит у него хоть немного подняться температуре, как он становится совершенно невыносим.

– Представляешь, – стонала Наташка, – я нажарила котлет, вкусных таких. Он есть отказался, говорит, «нет аппетита». Проходит часа два, он стонет: «Хочу котлету». Я засуетилась, говорю: «Сейчас, милый, я ее тебе разогрею». А он так сварливо отвечает: «Не надо, я ее все равно есть не буду, мне глотать больно». Я спрашиваю: «А что тебе не больно глотать, я сварю». Он отвечает жалобно: «Пюре». Я вскинулась картошку чистить, а он слабым голосом: «Не надо. Пюре я не хочу».

Мы посмеялись над мужскими причудами, Наташка поохала по поводу Лелькиных роз и кольца, мы пообсуждали, куда именно в этом году я хотела бы поехать в отпуск, и я в добром расположении духа положила трубку.

Спустя минуту телефон зазвонил снова. Я была уверена, что это Наташка забыла что-то сказать, но это оказалась Лора. Признаться, я совсем про нее забыла и после последней встречи у нас дома с ней даже не разговаривала. Ируська сообщила, что Лора отказывается встречаться с новыми кавалерами, и я махнула на бывшую одноклассницу рукой, записав ее в небольшой процент своих неудач. В конце концов, каждый живет как знает.

Услышав ее голос, я почувствовала угрызения совести. Все-таки некрасиво бросать людей. Особенно совсем одиноких.

– Как дела? – спросила я у Лоры и услышала бодрый ответ:

– Нормально. Я выхожу замуж.

– Замуж? – удивилась я. – За кого, неужели за Барулина? Он поправился? Вы помирились?

– Да нет же, – нетерпеливо проговорила Лора. – Я выхожу замуж за Сашу.

– Какого Сашу? – не поняла я, судорожно перебирая в голове наших общих знакомых. Саш среди них не было.

– За Сашу Корчагина, – так же нетерпеливо ответила Лора. – Ну, с которым я у тебя познакомилась. Он еще меня провожать ушел. Свадьба через месяц. Я тебе закину приглашение.

Подвесной потолок начал с огромной скоростью падать на меня, пытаясь расплющить, раздавить, расколоть пополам. Пол предательски ушел из-под ног, оставив вместо себя расплавленную, грязную, противно чмокающую бездну. Мне стало нечем дышать. В голову воткнули острое жало, которое с размеренным писком принялось ввинчиваться где-то в районе уха.

– Мам, мама, что с тобой? – Сережка тянул у меня из рук телефонную трубку, из которой неслись короткие гудки, и испуганно смотрел на меня, сидящую на полу.

– Все нормально, сынок, не бойся, – выговорила я непослушными губами, встала на колени, потом, держась за диван, поднялась на ноги. – Ничего не случилось. Все хорошо. Ничего не случилось. И уже никогда не случится.