Повесть о настоящем пацане - Кондратий Жмуриков

Завернув в первый же попавшийся тихий дворик, Марина поставила машину на ручник и обернулась посмотреть, что происходит в салоне. Ее приятно удивила наставшая вдруг тишина, в которой было слышно только усердное шмыганье чьего-то носа. Носом, как оказалось шмыгал Женин братец, глаза которого были красны и влажны от сентиментальных слез.

Поймав на себе пристальный Маринин взгляд, Валик особенно громко всхлипнул и гнусаво произнес:

– Ты его убила!

– Оставь свой пафос при себе, болван, – недружелюбно отреагировала хозяйка автомобиля. – Я его к себе на крышу не звала. И хватит ныть!

Валик, не привыкший ко столь категоричному тону, которого он не слышал даже от родимой матери, испугано затих.

Марина деловито вышла из машины и просунулась сквозь дверцу на заднее сидение.

– Дышит? – поинтересовалась она у Валентина, брезгливо указывая на распростертого, как раненная чайка, пострадавшего.

Валик приложил ухо к лицу товарища и замер на несколько секунд, прикрыв глаза. Через несколько секунд он улыбнулся и утвердительно кивнул.

– Отлично, – заявила Марина и, бесцеремонно отодвинув Валентина, стала ловко ощупывать все еще бессознательного Лелика.

Поманипулировав таким образом, она объявила:

– Кости целы. Просто пара синяков и легкий шок.

Перегнувшись через сиденье, Марина откопала в аптечке пузырек с отвратительно пахнущей жидкостью и поднесла его к ноздрям потерпевшего. Тот судорожно вздохнул и открыл глаза.

Увидев склоненную над собой лысую голову и татуированную шею, он сладко улыбнулся и пробормотал:

– Вот это меня прет!

– Слава богу, оклемался! – с облегчением сказала Марина, понимая, что неприятности с милицией и возня с полутрупом – это как раз то, чего ей сейчас меньше всего хотелось.

– Слава Джа, – эхом отозвался Валик, который так испугался за друга, что сам был бы сейчас не прочь понюхать зажатый в руке Марины флакончик.

– Теперь – отваливайте, – тоном биоробота объявила санитарка и гостеприимным жестом распахнула дверцу.

– Куда? – испуганно переспросил Валик.

– Куда хотите, – пожала плечами Марина.

– Мы никуда не хотим, – хором сказали оба молодых чемодана и посмотрели на Марину глазами недокормленных сенбернаров.

– Мы останемся с тобой, – радостно заявил растроганный Лелик.

Марина строго постучала ботинком о дверцу и молча показала друзьям пресловутую композицию из пальцев:

– А это видели? У меня дела, в которых вы, ублюдки, никакого участия принимать не будете. Вопросы есть?

Парни грустно покачали головами и стали медленно выгружаться из машины. Марина посмотрела вслед их жалким фигурам и вдруг почему-то передумала:

– Эй! – крикнула она понуро бредущим товарищам. – Залезайте обратно. Только сидеть молча и выполнять, что велено, ОК?

Парни радостно закивали головами и погрузились в салон, натащив грязи и заслужив от Марины по оплеухе. Они не решились спросить о том, в какую сторону и зачем они направляются – велик был риск снова остаться на тротуаре. Девушка же столь уверенно вела машину, что было ясно: она-то знает, что делает. Эта уверенность передалась и пассажирам, которые постепенно оттаяли и стали даже нестройным хором подпевать Марининому приемничку.

– Слушай, – лукаво улыбаясь обратился к Марине Валик.

– Вот этот кекс видел тебя во сне и говорит, что ты для него…

Валина голова почему-то исчезла на минуту за сиденьем, а потом снова возникла, улыбаясь еще шире.

– Меня? Во сне? – фыркнула Марина. – Этого еще не хватало! Так быстро от меня смотался – и на тебе!

– В смысле – смотался? – удивленно спросил Лелик.

– Ну, в прямом. Бросил меня на произвол судьбы в этом дурацком антикварном магазине…

– Так это был не сон, – разочарованно пробормотал Лелик, с возрастающей неприязнью рассматривая бритый мускулистый затылок сидящей впереди девушки.

– Что-что? – спросила она.

– Так, ничего. Музыку, говорю, сделай погромче.

Музыка стала еще оглушительнее, так что и подпевать смысла не имело – все равно ничего не слышно.

Хорошее настроение пассажиров рассеялось в один миг, как только они увидели, что «тойота» уверенно припарковывается у районного отделения милиции. Друзья автоматически зашарили по карманам стараясь выяснить, не завалялось ли у них в карманах каких-нибудь веществ, признанных вне закона.

Марина же заглушила мотор, обернулась и сообщила: