Любовница двух мужей - Мария Жукова-Гладкова

С Алевтиной Ильиничной я встретилась только утром. Я уходила на работу, а она приехала из больницы, где провела ночь.

– Варенька, устала я очень. Вечером поговорим.

– Алла как?

– Да нормально все. Спит. Сегодня деньги должны перевести. Сейчас сама высплюсь и пойду проверять. У меня же доверенность есть. Как раз для таких случаев.

По-моему, «такой» случай (если говорить о родах) был всего третий…

Но я не стала ни о чем спрашивать и ничего уточнять, я отправилась заниматься своими непосредственными обязанностями. Мне же приходилось работать не только по заказу Игоря, но и по другим. Хотя я люблю свою работу, мы обращаемся к партнерам, с которыми сотрудничаем много лет, так что можно сказать, что все шло по накатанной колее. Просто такая работа требует времени. Нужно встретиться с людьми, поговорить…

Я не ожидала никаких новостей раньше вечера – по делу, связанному с попыткой прибрать к рукам фирму Игоря, и другим странным вещам, творившимся вокруг меня и в моем новом доме. И вообще двойнику Игоря уже пора бы было выйти из больницы. О его возвращении в квартиру Игоря могла бы сообщить Алевтина Ильинична, но ей сейчас было не до соседей. У кого бы узнать?

В гости к соседям снизу идти не хотелось. Неизвестно, как примут. Но ведь можно послушать, что у них делается. Вынуть кирпичики… А если кого-то ко мне принесет? И маловероятно, что Лиза, жена настоящего Игоря, будет разговаривать с двойником мужа в ванной. А произносимое в комнатах мне из своей комнаты не услышать.

Или подождать?

Я решила подождать развития событий. И оказалась права.

Вечером в нашу квартиру снова пришла беременная Тоня, которая носила под сердцем ребенка от подлеца Дениса, или Дмитрия, или лже-Дмитрия, в общем, того типа, который какое-то время обретался в соседней со мной комнате, знакомился со мной (в каких целях – непонятно), а теперь исчез в неизвестном направлении. Но что ей опять тут понадобилось?! Неужели думает, что будущий папаша сюда вернулся после всего, что ей рассказали? И зачем он ей такой?!

Алевтина Ильинична ходила довольная, так как дело с продажей (как она выражалась) ребенка американцам завершилось успешно, деньги Аллочке на счет перевели, сама Аллочка чувствовала себя прекрасно и через день собиралась вернуться в нашу квартиру. В больнице были заинтересованы в ее здоровье, так как надеялись, что она еще даст возможность заработать немалому количеству людей и в больнице, и сотрудничающим с ними.

Алевтина Ильинична пригласила и Тоню, и меня к себе.

– Ну, рассказывай, что у тебя еще случилось? – обратилась вездесущая бабка к Тоне.

– Мне не к кому обратиться, кроме вас, – всхлипнула Тоня. – Вы меня выслушали, вы прониклись моей бедой, вы полицию вызвали…

– Тоня, что еще случилось? – теперь спросила уже я. – Этот Денис или Дмитрий прорезался? Угрожал тебе?

– Нет, его я не видела и ни слова от него не слышала. Он как в воду канул… Но его мать сегодня хоронили.

– То есть как? – моргнула я, в следующую секунду поняла, что задала глупый вопрос. Люди умирают в разном возрасте и по разным причинам. Неужели этот подлец что-то сделал с матерью? Или у нее сердце не выдержало, когда она узнала обо всех «подвигах» сыночка?

– Да, мать Дениса умерла. Мать отца моего ребенка. Бабушка моего ребенка. Поэтому полиция и не застала ее дома. Он сам неизвестно где, а она уже была в морге. Или еще в больнице. Я по телевизору видела. Я же не работаю. Я телевизор смотрю. И там рассказали… Она была директором детского дома. Я и не знала.

Оказалось, что матери Дениса (лже-Дмитрия) сегодня посвятили целую передачу. Она была довольно известным в нашем городе человеком, а детский дом, которым она руководила, образцовым. Она была одновременно и очень доброй, и очень пробивной женщиной. Хотя пробивной ее заставила стать жизнь – и желание помочь детям, за которых она отвечала. После прихода на эту должность она избавилась чуть ли не от всего старого персонала – из-за того, что тащили из детского дома все что могли, – набрала новых людей, искренне любивших детей, сумела договориться с одним женским монастырем, и монахини стали помогать в воспитании детей и уходе за ними, потом договорилась и с мужским – чтобы мальчики могли общаться с мужчинами, что считала для них необходимым. Она не отказывалась ни от каких интервью и пользовалась любой возможностью выступить по телевидению, радио, ответить на вопросы журналистов печатных изданий. Это давало возможность обратиться к самым разным людям за спонсорской помощью, организовать детям летний отдых, а также возможность подработать. Старшие каждое лето трудились в каком-то фермерском хозяйстве, кто-то озеленял город.