Невеста мафии - Владимир Колычев

Я подошел к высокой, по плечо, сцене, встал, сложив руки на ее краю. Танцовщица вмиг почувствовала к себе интерес, соскользнула с шеста, встала передо мной на колени, выгнув спину, пружинно качнула телом в такт музыке… Я не был завсегдатаем стриптиз-клубов, но все же догадался, что требуется от меня. Полез в карман куртки, достал оттуда несколько сторублевок. Девушка заметила мои движения, с бездушно-обольщающей улыбкой на губах подалась вперед, чуть ли не уткнувшись в лоб мне своим животом. Одну за другой я засунул купюры под резинку ее трусиков.

Я мог побиться об заклад, что Лиза не видела, какого достоинства банкнотами я отблагодарил ее за танец. Во всяком случае, она не опускала глаз книзу. Но по движению ее губ я разобрал слово. «Мало», – беззвучно говорила она, продолжая резиново улыбаться и так же энергично танцевать.

– Может, я тебя лучше коктейлем угощу? – спросил я, глянув на стойку бара, за которой стоял колоритного вида парень с зелеными волосами и в вывернутой наизнанку бейсболке.

В его лице я не увидел черт, характерных для людей с печально известным синдромом Дауна. Но разглядел присущие им особенности – характерное выражение глаз и отстраненно приоткрытый рот.

Разговор за барной стойкой меня не устраивал, поэтому я поискал глазами официанта, который мог бы подать нам с Лизой выпивку на стол, где мы могли бы с ней пообщаться в относительно или даже обманчиво спокойной обстановке.

– Угости!

В ее механическом голосе я уловил признак человеческого ликования. Но радовалась она не мне, а возможности немного передохнуть за бокалом спиртного. Насколько я знал, в некоторых стриптиз-клубах танцовщицам дозволялось работать в качестве консуматорш, раскручивать клиента на выпивку. Видимо, сделанное мной предложение входило в регламент ее рабочего дня, поэтому она легко на него откликнулась. И даже попыталась увлечь меня за барную стойку.

Я не стал следовать за ней и, скинув с плеч тяжелый рюкзак, занял место за столиком, равноудаленным от двух засевших в зале компаний. Туда Лиза и понесла два бокала с коктейлями.

Она изящно вышагивала на высоком каблуке, эффектно покачивая бедрами; обнаженная и блестящая, будто в масле, грудь аппетитно колыхалась в такт движениям. Я заметил, как завороженно смотрит на девушку Митя. Это был взгляд половозрелого недоросля, у которого колом стоит все, даже мозги. По губам расползлась улыбка, с какой недоразвитый ребенок смотрит на обещанную ему игрушку. На меня же парень не обращал внимания. Игорь и Варвара также не интересовались мной, поскольку, как я заметил, целиком были очарованы своим собеседником.

Я с подозрением помешал трубочкой поданный мне коктейль, глядя, с каким наслаждением смакует его Лиза. Казалось, она жаждет выпить его залпом, но понимает, что, если я не предложу ей новый бокал, ей придется снова отправляться на сцену.

Так и не суждено мне было побывать в знаменитом «Эдельвейсе». Зато я оказался в его таежном филиале. Смотрел, как танцует роскошная Эльза, пил в ее компании коктейль. Вернее, делал вид, что пью. Мало ли какой гадости мог намешать в него бармен. Екатерина Владимировна, соседка Горожанова, предупреждала меня, что в «Эдельвейсе», возможно, подают коктейли с энергетическим наркотиком типа экстази. Такая добавка не исключена и в «Сель-Клубе». А могло в коктейле оказаться что-нибудь и покруче, «сыворотка правды», например. Напьюсь и начну рассказывать, зачем и почему я сюда приехал.

А может, я уже находился под действием наркотиков? Может, по пути к поселку я стал жертвой снайпера, который выстрелил в меня специальной иглой с мощнейшим галлюциногенным транквилизатором. Может, потому я и позволил себе увязнуть в этом болоте с мерзкими ядовитыми гадюками на дне.

Возможно, в этом поселке нет новых домов, есть лишь полуразвалившиеся избушки, и «Сель-Клуб», где я сейчас находился, представлял собой на самом деле дешевую забегаловку с прогнившим полом и тараканами на столе вместо стриптизерши на сцене. Ну а как еще объяснить, что здесь я встретил и Лизу, и золотоискателей из Воронежа? С таким же успехом я мог увидеть сейчас и Лидочку…

В принципе, появление Лизы еще можно было обосновать. Но почему тогда мне позволяют свободно с ней общаться? И это при том, что у меня карабин на плече…

И все же я понимал, что галлюцинации здесь ни при чем. И Лиза, и воронежская троица существуют здесь реально. Оружие успокаивало меня, но все же я осознавал, что нахожусь в руках врагов. Мне всего лишь дали отсрочку, потому что шансов уйти у меня не было.

– Ты меня не узнаешь? – спросил я.

– А можно, я закажу себе вина? – вопросом на вопрос ответила она.

– Ты еще это не выпила, – спрятав недовольство, сказал я.

– Я быстро!

Лиза залпом осушила свой бокал и, щелкнув пальцами, подозвала к себе бармена. А тот уже знал, что потребует девушка, и с инфантильной улыбкой на губах подал на подносе большой бокал с напитком темно-рубинового цвета. Возможно, у меня не хватит денег, чтобы расплатиться за это баловство. Но, признаться, это меня совершенно не волновало. Я сейчас был и пан, и пропал…

– Может, все-таки вспомнишь меня? – спросил я.

Лиза долго и бездумно всматривалась в мое лицо, но, похоже, так и не смогла меня разглядеть. Потому что видела перед собой пустое место. Потому что взгляд у нее был такой – рассеянный и бессмысленный.

– Нет, – пожала она плечиками. – А зачем?

– Черногайск помнишь?

– Мне здесь лучше, – немного подумав, сказала она с едва уловимым сомнением в голосе.

– Но ты не хотела, чтобы тебя увезли далеко-далеко.

– Не хотела, – согласилась она.

На какие-то мгновения смутные воспоминания придали ее взгляду некую осмысленность, но затем я снова увидел в нем бездумную пустоту.

– Я приходил к тебе, и ты мне это говорила. Помнишь, я стоял у твоего окна, а ты рассказывала мне, что тебя привезли в Черногайск из Самары, что мама звала тебя Лизой. А потом ты закричала и вцепилась мне в палец. Я вырвался и свалился со второго этажа…

– Помню.

Ее взгляд снова обрел осознанность, и вместе с тем на нее нахлынули гневные эмоции, которые и в этот раз могли закончиться тревожной сиреной в ее исполнении.

– Ты только не волнуйся, – сказал я, ладонью накрыв ее руку.

– Я не волнуюсь.

Она одернула руку, сунула ладони себе под мышки, закрывая грудь не столько от чужих взглядов, сколько от холода, который она вдруг ощутила. Съежилась, подобралась, пытаясь согреться.

– Я сегодня твой клиент, – сказал я, чтобы удержать ее от истеричных воплей.

Нетрудно было вспомнить, как там, в Черногайске, она тянулась ко мне из глубины комнаты, просила, чтобы я прикоснулся к ней. Ей нужен был мужчина, но тогда я не хотел быть с ней. Да и не мог, хотя бы потому, что нас тогда разделяла решетка.

Сейчас решетки не было, но брутальные парни, сидевшие неподалеку, казались мне непреодолимым препятствием. И все же у меня появилась надежда остаться с Лизой наедине. Что, если на втором этаже заведения существуют комнаты, где танцовщицы живут и принимают клиентов по аналогии с «Эдельвейсом»? Решеток на окнах верхнего этажа я не видел, значит, существовала возможность воспользоваться запасным выходом. Если, конечно, решетка не установлена изнутри.