Томится душенька на зоне - Владимир Колычев

Гена вспомнил про смотровую яму в гараже. Он никогда не занимался ремонтом своего джипа, для этого есть автосервис. И яма в гараже совсем не нужна… А еще в гараже у него был рулон плотной полиэтиленовой пленки…

Сначала он стащил труп в гараж, там обмотал его пленкой, утюгом запаяв ее сверху и снизу, чтобы запах разлагающейся плоти не выходил наружу. Тело в герметичном саване он сбросил в смотровую яму, забросал его тряпками. Туда же бросил и револьвер. На сегодня хватит… Хорошо, что убийство произошло в ванной, физиологическая жидкость отмывалась легко. Плитку, которую разбила пуля, он снял и выбросил. Кажется, все…

Ему казалось, что со времени убийства прошел максимум час. Но, глянув на часы, Гена оторопел. Следы преступления он уничтожал четыре с половиной часа. И время пролетело стремительно быстро.

А утром он позвонил на завод железобетонных изделий и заказал пару кубов жидкого бетона. Машина прибыла к вечеру. Бойкий водитель заглянул в яму, в которую нужно было залить раствор, но ничего подозрительного там не обнаружил.

— Зачем вам это? — спросил он.

— Да ногу чуть не сломал по пьяной лавочке, — соврал Гена.

— Так можно досками заложить…

— А если я бетоном залить поклялся?

— Ну, если поклялся…

— А могу и досками заложить, — усмехнулся Гена. — Тогда за бетон платить не буду.

— Да нет, платить надо…

Водитель сунул шланг в смотровую яму и до отказа заполнил ее бетоном. Он даже и не понял, что похоронил человека.

А утром его разбудила Лика. Попыталась его растолкать. Бесполезно. Тогда она принесла чайник, облила его прохладной водой.

— Пошла! — зарычал он и запустил в нее тапкой.

Лика с визгом выскочила из комнаты. А он, глядя ей вслед, жалел о том, что в смотровой яме нет больше места. Вроде бы и не пил вчера, но похмельной злобы хоть отбавляй.

Выспавшись, он спустился в кухню и, обняв Лику сзади, скучным тоном попросил прощения.

— А окно почему подушками заложено? Что случилось?

— Потому и страшно было, что воры у нас побывали.

— Что украли?

— Деньги… Две тысячи долларов…

— Милиция была?

— Да вот думаю, может, вызвать…

Милицию вызывать не пришлось. Сотрудники уголовного розыска пришли сами. Невзрачные, худо одетые, но у них полномочия, потому держались они не просто независимо, но еще и вызывающе.

— Капитан Егоршин, — представился старший. — Мы разыскиваем Штефана Антона Яковлевича…

— М-да, — озадаченно поджал губы Геннадий.

— Что такое? — впился в него пристальным взглядом капитан.

— Не хотел я сообщать, но… Прошу!

Он провел гостей в кухню, показал на разбитое окно.

— Вовремя пришли. Сейчас мастер должен подойти, мог бы уничтожить все следы… Это вашего Штефана работа. Он вор-домушник, и милиция должна его разыскивать…

— Вор-домушник? — Оперативник растерянно почесал переносицу. — И это его работа?

— И это, между прочим, тоже… — Гена показал на разбитую губу. Она уже поджила, но при внимательном рассмотрении можно было заметить след от побоев. — Пожалуй, он не только вор, но еще и грабитель. Насколько я знаю, грабеж — это воровство с применением насилия…

— Что-то вроде того… Хотите сказать, что Штефан вас ограбил?

— Да. Угрожал ножом, заставил отдать две тысячи долларов… Он мог бы взять и больше, но у меня была только такая сумма…

— Ножом угрожал? Это уже разбой… Где он сейчас?

— Так ушел. Забрал деньги и ушел.

— Когда это было?

— Три дня назад…

— В милицию обращались?

— Нет.

— Почему?

— Э-э, здесь дилемма деликатного характера…

— Что за дилемма?

Сначала Гена убедился в том, что рядом нет Лики. Затем сказал.

— Дело в том, что Антон — муж моей одноклассницы.

— Муж Марины Штефан, — кивнул капитан. — Мы в курсе…

— Это она вас ко мне послала? — насторожился Гена.

— Можно сказать, что да.

— Где она? Мне нужно ее видеть… Понимаете, она сбежала от меня…

Он запнулся, вспомнив, что фактически надругался над Мариной. Что, если она вместе с заявлением о пропаже мужа накатала телегу на него самого… Впрочем, бояться нечего. Он уже знал, как хорошо продаются милицейские и прокурорские следователи. Три с половиной года назад у него был опыт. Потерпевшая обвинила его, но за решетку попала сама…

— Этого я не знаю, — покачал головой капитан.

— А что вы знаете?

— Знаю, что Антон Штефан пропал, и мы его ищем. В неофициальном, так сказать, порядке.

— А искать его надо в официальном порядке. В масштабе федерального розыска… Где-нибудь на воровской малине пропадает…

— Не знаю, не знаю…

— Да он мне решетку выпилил, и окно посмотрите, как отжал. Чистой воды профессионал от криминала… Если не верите, можете экспертов прислать, он здесь ножовку по металлу оставил, там его отпечатки пальцев…

— Мы-то, может, и пришлем экспертов. А вот почему вы оперативно-следственную группу не вызвали?

— Дело в том, что я люблю Марину. Я люблю ее, а она любит своего мужа… Я надеюсь, что она его разлюбит, а меня полюбит. Но я понимаю, что в этом деле нужно терпение. И уж тем более я не имел права подставлять ее мужа. То есть не подставлять, а подводить его под статью уголовного кодекса. А то, что деньги он у меня забрал, так пусть это будет плата за его жену. Ну, я так решил… В общем, я к нему претензий не имею. Но раз уж закрутилась такая карусель, то пусть будет, как вы решите. А заявление я писать не буду…

— Да, дела, — огорошенно почесал затылок капитан. — Нагородили огород… Значит, где находится Антон Штефан, вы не знаете?

— Нет. Так и Марине скажите, что нет. Был, но нету… Но лучше я сам ей об этом скажу… Как мне ее найти?

Оперативник в раздумье поскреб щеку.

— Ну, если она не хочет с вами видеться, то, я думаю, мне бы не следовало вам говорить…

— А если так?

Гена достал из борсетки две стодолларовые купюры, сунул капитану в карман.

— Адрес не скажу, но телефон дам…

Он раскрыл свой блокнотик, продиктовал длинный перечень цифр.

— Это же номер мобильного телефона, — недоуменно повел бровью Гена.

— Ну да.

— Откуда у нее телефон?

Насколько он помнил, мобильника у нее не было. Он ей телефон не покупал, а сама она себе такую роскошь позволить не могла.