Томится душенька на зоне - Владимир Колычев

Анатолий Данилович забеспокоился, возможно, потому и не заметил, что дверь в его домашний кабинет, куда он провел гостя, осталась приоткрытой.

Евгения уже поняла, кем он был в прошлом. До перестройки он занимался нелегальным бизнесом, ходил, что называется, под уголовной статьей. Во времена Горбачева он не захотел выходить из подполья, как был цеховиком, так им и остался. И первые годы после распада СССР продолжал оставаться в тени. А сейчас он почти отошел от дел. И все же кое-какие интересы в бизнесе у него остались, поэтому время от времени к нему наезжали серьезные люди, с которыми он вел разговоры в своем кабинете за плотно закрытыми дверьми. А сегодня вот оплошал…

Двери в спальню и кабинет находились одна напротив другой. Поэтому, встав у дверного проема, Евгения могла слышать, о чем говорит дед с внуком. Нехорошо это, греть уши на чужих разговорах. Но с Эдиком нужно держать ухо востро. Мало ли каких гадостей он может наговорить Анатолию Даниловичу насчет нее.

— Там все очень серьезно, и если ты не вмешаешься, я пропал, — нервно частил Эдик.

— Не шуми, — одернул его дед. — Давай подробно обо всем. И по порядку.

— Пойми, я не виноват. Но в этом винят меня…

— В чем «в этом»?

— В убийстве.

— Вот с этого и начинай.

— Убили банкира. Викентия Скальцева, я тебе о нем говорил…

— Помню. Вы с ним бюджетный куш пилили.

— То-то и оно! Там очень большие деньги! Двести миллионов! И пройти они должны были через банк Скальцева. А тут раз, и нет его. Выстрел в затылок, все дела. Чистой воды заказуха…

— И?..

— Так пистолет, из которого убили, у моего Рахмана обнаружили.

— Значит, он и убил Скальцева!

Только сейчас Анатолий Данилович заметил, что дверь приоткрыта. Он закрыл ее, но было уже поздно. Хоть разговор и не касался Евгении, но ей очень хотелось узнать, какую мерзость Эдик сотворил в очередной раз. Поэтому она и решилась подойти к закрытой двери, прижать к ней ухо.

— Да нет, это подстава чистой воды! — услышала она взвинченный голос банкира. — Рахмана подставили, чтобы на меня все свалить!.. Менты его прессанули, он во всем и сознался…

— В чем «во всем»? В том, что ты Скальцева заказал?

— Да… Но это подстава, пойми!.. Его заставили показать на меня! Заставили!!!

— Не ори, я не глухой.

— Да ты сам подумай, стал бы Рахман пушку домой тащить? Да он бы на месте ее выбросил…

— У него что, был опыт заказных убийств?

— Нет, конечно… Но ведь он же не дурак… Подставили меня, пойми. Подставили! И я знаю, кто это сделал! Глотов за всем этим делом стоит. Сразу двух зайцев убить хочет. Нет, трех! Скальцева на тот свет, меня в тюрьму, а двести миллионов себе!.. Короче, дед, Рахмана убирать надо. Ты же можешь, ну, например, Гурона попросить, он человека в тюрьму отправит… Понятное дело, деньги нужны, так я отдам…

Возникла долгая пауза. У Евгении зашумело в ушах от напряжения. Ей все казалось, что сейчас Анатолий Данилович подойдет к двери, резко распахнет ее и, увидев ее, решит, что в его доме завелся сексот.

— С Гуроном я, конечно, могу поговорить, — наконец изрек он. — И деньги не проблема… Но этим ты ничего не решишь. Все равно на тебя думать будут…

— Да, но без показаний Рахмана меня за горло не возьмешь.

— Тебя уже должны были за горло взять.

— Не возьмут. У меня место есть, где я пересидеть могу. Официально я в Сочи уехал, ну, вроде отдыхать. Пусть там ищут…

— Искать будут. Везде. И у меня в первую очередь.

— Не переживай, я прямо сейчас уеду… Скажи, возьмешься ты мне помочь или нет?

И снова Анатолий Данилович надолго задумался.

— Как же ты до такой жизни дошел, Эдик? Что случилось, откуда в тебе эта гниль?

— Да не я Скальцева заказал!

— Я не про Скальцева… Софью кто наркоманкой сделал?

— Софью?! Наркоманкой?! Ну, ты, дед, даешь! Я-то здесь при чем? Это все Санька, ее муж!

— А его кто наркотой снабжал?

— Да я откуда знаю?

— А я знаю… Он мне во всем признался… Твой человек ему наркоту привозил. Он его рядом с тобой видел…

— Да врет он все! — простонал Эдик.

— Не врет… Ты всегда и во всем врешь… И Скальцева по твоему заказу убили…

— Дед, ну кому ты веришь? Санька — наркоман! Да ему соврать что высморкаться…

— Высморкался ты, сынок, в мою душу…

— Не хочешь помочь, не надо! Так и скажи, не могу и не хочу!

— Да нет, могу… И хочу… У меня же никого, кроме тебя, нет. И кроме Софьи. Но ей недолго осталось. А ты еще долго жить будешь… Я не хочу, сынок, чтобы ты поганил эту землю. Я хочу, чтобы ты взялся за ум. Жениться тебе надо, чтобы семья была, дети…

— Договорились. Если поможешь мне, стану образцово-показательным внуком… Хочешь, даже на этой, на приживалке твоей женюсь!

Евгения почувствовала, как холодеют ее ноги. Все-таки разговор коснулся и ее.

— Нет, я не хочу, чтобы ты на ней женился, — сказал Анатолий Данилович. — И никогда не хотел… Так что не думай, что, женившись на ней, ты сделаешь мне одолжение… И не приживалка она. Женя работает у меня экономкой…

— Ну, я думал, тебе жаль девчонку. Думал, пристроить хочешь… А ты чего так разволновался, дед, может, сам на нее глаз положил? Или у вас уже давно это ? А ну признавайся! — весело, подзадоривающим тоном потребовал Эдик.

— Ты неисправим.

— Ты мне поможешь?

— Да… Но пообещай мне, что больше никаких фокусов.

— Клянусь! Только помоги!..

Евгения решила, что ей пора уносить ноги. И не просчиталась. Только она закрыла за собой дверь в своей комнате, как услышала шаги на лестнице.

Сначала уехал Эдик. А вслед за ним засобирался в дорогу и Анатолий Данилович.

— Буду завтра утром, — сказал он. — Или послезавтра…

Евгения вопросов ему не задавала. Она всего лишь служанка в его доме. К тому же она должна была вести себя так, будто не подозревала об очередном ЧП, случившемся в этой непростой семейке…