Перебиты, поломаны крылья - Владимир Колычев

– Э-э, нет такого вора… – покачал головой Вадик. – Я узнавал.

– Как это нет, если есть. Я его короновал.

– И про тебя никто ничего не слышал.

– А ты кто такой, чтобы обо мне говорить? Какой вор тебя на хату ставил?

– Это не важно.

– Не важно?! – взревел Сандро. – Это ты мне говоришь – не важно? Да я тебя рвать сейчас буду, морда!

Медленно и неотвратимо он поднял тяжелую длань. Вадик словно парализованный наблюдал, как он ее кладет ему на лоб. Все так же медленно, но с неимоверной силой пальцами он сдавил височные кости. Вадик взвыл от боли, не сразу, но вырвался из захвата. Пошатнувшись, восстановил равновесие. И даже попытался ударить Сандро, когда тот шагнул к нему. Но грузин легко перехватил его руку, взял на излом – хруст сломанной кости, болезненный стон. Но мучился Вадик недолго. Илья слышал про стиль пьяной обезьяны в карате, но, похоже, дядя Сандро проповедовал школу «трезвого орангутанга». Он махнул своей рукой как будто небрежно, но та ударила Вадика по затылку с такой силой, что голова едва удержалась на плечах. Зато он сам не удержался на ногах, без чувств рухнул на пол. Упал и остался лежать, не подавая признаков жизни.

– А ты что скажешь, сын шакала? – глянув на Илью, спросил Сандро.

– Я… Я здесь ни при чем… Мне все равно… – жалко пролепетал он.

Встреча с живым Кинг-Конгом не произвела бы на Илью столь убийственное впечатление, как противостояние с чудовищным грузином. Он уже не думал об авторитете, которым более-менее пользовался в камере, его не заботило, как будет он жить дальше. Страх парализовал его, превратил в безропотного кролика. Теперь он знал, что это такое – настоящий уголовный монстр, леденящие душу кошмары воплотились в не менее ужасающую явь.

– Что скажешь? – обращаясь к Тенгизу, спросил Сандро.

Илья также глянул на молодого грузина – чуть ли не с мольбой во взгляде. А тот повел себя, как шакал, почувствовавший страх жертвы.

– Он тоже смеялся надо мной.

– Как над тобой смеялись?

Тенгиз стал пунцовым от стыда, но все же признался.

– На дючок меня посадили, сказали, чтобы я крыльями махал… Сказали, орлом надо быть, чтобы вором стать…

– Развели тебя, Тенгиз. Как лоха развели… – осуждающе покачал головой Сандро.

И снова вперил в Илью свой разрушающий взгляд.

– Зачем ты с Тенгизом так сделал? Ему нельзя теперь законным вором быть.

– Я здесь ни при чем, – в панике мотнул головой Илья.

Краем глаза он заметил, с каким злорадством смотрит на него из-под шконки Парасюк, но перспектива оказаться на его месте пугала не очень. Куда больше он боялся попасть под горячую руку Сандро.

– Ни при чем, говоришь? Тогда на очко давай. Снимай штаны и махай руками, как Тенгиза заставлял.

– Я не заставлял. Он сам, – не чувствуя языка, пробормотал Илья.

– И ты сам! Давай!

На негнущихся ногах Илья подошел к сортиру, взялся за верхний срез спортивных штанов – осталось только снять их и занять место на толчке. И руками махать не надо – по любому позор на всю тюремную жизнь.

– Ну, чего застыл, как неживой? – поторопил его Сандро. – Давай, быстрей, пока я добрый!

Илья и хотел бы поторопиться, да не мог – ноги как будто вросли в землю.

– Ты что, не понимаешь?

Грузин повел плечом, будто собираясь ударить. Илья зажмурил от страха глаза, но с места не сдвинулся.

– Считаю до двух! Раз… Два!

На счете «два» в голову Илье врезался кулак – тяжелый, как сама тюремная жизнь. Теряя сознание, он почувствовал, как падает на грязный пол, ощутил, как в живот с чудовищной силой врезается нога…