Перебиты, поломаны крылья - Владимир Колычев

Большое и сравнительно недавно построенное здание РОВД выгодно отличалось от мрачных казематов старой тюрьмы – светлые коридоры, сухой и даже свежий воздух, потолки не давят на психику своей тяжестью, стены чистые, казенный дух умеренный. Но Андрей почему-то чувствовал себя здесь неуютно. Может быть, потому, что это чужая вотчина, а возможно, ему было не по себе в ожидании плохой новости, за которой он приехал.

Володя Сахаров находился в своем кабинете и в тот момент, когда к нему зашел Андрей, сосредоточенно рассматривал субъективный портрет какого-то преступника. Он был столь увлечен, что не сразу обратил внимание на вошедшего.

– Здорово, капитан!

Он поднялся со своего места, с трудом, казалось, отрывая правую руку от листа с черно-белым изображением. Поздоровался с гостем, немного подумал и протянул ему фоторобот.

– Предъявляю для опознания, – пояснил он.

Если это была шутка, то не совсем удачная.

С портрета на Андрея смотрело какое-то чудище неопределенной наружности. В памяти невольно всплыли кадры из старого кинофильма про принца Флоризеля, был там один момент, когда для опознания преступника предлагалось творение художника-авангардиста – несусветная мешанина из квадратов, треугольников, вытаращенных глаз, серо-буро-пестро-козельчатых пятен и прочего. И, как ни странно, далекие от живописи рецидивисты опознали в этой дикой абстракции знатного преступника Клетчатого. И на фотороботе примерно такой же черно-белый сумбур, но здесь жизнь, а не кино, поэтому Андрей не смог опознать преступника. Хотя где-то в глубине подсознания что-то шевельнулось. Его привлекли глаза подозреваемого, возникло такое ощущение, будто он уже их где-то видел. Но он тут же отмахнулся от этих навеянных ощущений – слишком ужасное качество изображения, чтобы воспринимать их всерьез.

Андрей вернул портрет Сахарову.

– Ну, что скажешь? – немного взбудораженно спросил тот.

– Это не я, – натянуто улыбнулся Андрей.

Он вдруг решил, что Володя для того и вызвал его, что уловил в нем сходство с разыскиваемым преступником.

– Ну ты меня насмешил! Конечно, не ты. Это маньяк, который проституток убивает. Ты должен был слышать о нем.

– Да, слышал. Сводки читаем. Два трупа на его совести…

– Уже три. Третий труп на днях нашли. Проститутка, на московской трассе работала. Ночью к ней подъехал, снял, в лес завез и ножом в спину. Несколько дней пролежала, пока нашли. Чудом дальнобойщика разыскали, который видел, как проститутка в машину садилась. И самого маньяка, говорит, видел. Он же и фоторобот составил, только ерунда какая-то вышла… Но хоть что-то. Уже вовсю ищем.

– А я здесь при чем?

– Нет, к этому делу ты отношения не имеешь. Я тебя по другому случаю позвал.

Володя достал из ящика стола еще один лист бумаги, от верха до самого низа кляузно исписанный мелким, убористым почерком.

– Заявление. На тебя. От гражданина Окулова. Знаешь такого?

– Окулова?!. Что-то слышал…

Андрей напряг память и выудил оттуда фрагмент из дела Ильи Теплицына. Он обвинялся в убийстве гражданки Окуловой Эльвиры Васильевны. А еще тетя Нила говорила, что муж Эльвиры, некий Окулов Антон Борисович, строит козни против Ильи… Но при чем здесь Илья?

– Так вот, он обвиняет тебя в нанесении побоев, причинивших физическую боль.

– Ничего не понимаю.

– Он пишет, что сегодня утром по твоей вине произошло дорожно-транспортное происшествие. Пишет, что ты ударил его кулаком в лицо, отчего он упал и сильно ударился головой об асфальт… У мужика сотрясение мозга, пока еще точно не установлено, какой тяжести – легкая степень пройдет как легкий вред здоровью, а если средней тяжести, то это уже статья сто двенадцатая, умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью…

– Лишение свободы на срок до трех лет, – оборвал Володю Андрей. – Только ты что-то не то говоришь. Сотрясение средней тяжести не может вызвать стойкую утрату общей трудоспособности…

– Но ты же не отрицаешь, что избил гражданина?

– Ну молодец, поймал что называется! – ухмыльнулся Андрей. – Отрицаю! Пальцем я его не тронул. Он на меня с бейсбольной битой полез, а я его на прием взял, вот и все.

Он уже понял, о ком идет речь. Но все не мог взять в толк, как это Борис смог успеть и побои снять, и заявление в милицию написать. Это сколько ж дерьма в душе надо иметь, чтобы так быстро телегу накатать. А ведь он же знает, что Андрей ни в чем не виноват.

– А сотрясение мозга?

– Ну, он затылком об асфальт стукнулся… Так сам же виноват.