Мент без ценника - Владимир Колычев

Городовой поставил Егора к стенке, обыскал его, а потом надел на него наручники:

– Не бойся, парень, все будет в порядке.

Он посадил Хромцова в свою машину, связался со своими по рации, доложил, что у него все в порядке и он возвращается в отдел. По пути завез Егора к себе. В машине снял с него наручники, но в доме приковал ими к батарее парового отопления.

– Так пока побудь, а я сейчас. И смотри, без глупостей.

Вернулся он через час, глубокой ночью. Отстегнул Егора от батареи, дал ему свежее белье и свой старый спортивный костюм. Загнал его в ванную, а сам приготовил ужин – сварил магазинные пельмени.

– Чем, как говорится, богаты… – сказал он, когда Хромцов сел за стол. – Хотя и не богаты…

– Да лучше так, чем на нарах.

– От тюрьмы никто не застрахован. Даже я. Вот узнают, что я укрываю беглого каторжника, примут меры, – весело улыбнулся Богдан.

– Так сдай меня.

– Я не служака, а честный мент. Я знаю, что ты не убивал Костылина. И к тому же я виноват перед тобой…

Городовой достал из холодильника початую бутылку водки, из шкафа – две стограммовые стопки, наполнил их до краев. Выпил он, не чокаясь, и тут же поставил бутылку на место, давая понять, что добавки не будет. Егор выпил тоже. Надо было успокоиться, а то сердце до сих пор барахталось в груди от волнения.

– В чем ты передо мной виноват?

– Взял я, Егор, настоящего преступника…

Городовой налил в блюдце уксуса, развел его водой, макнул в раствор пельмень. И жестом показал Хромцову, что он может поступить так же.

– Взял, а удержать не смог. Орудие убийства у тебя нашли – это раз. И свидетелей против настоящего убийцы не было.

– Как не было? Ты же Лене говорил, что есть свидетель! – вспомнил Егор. И еще ему пришло на память, как он ревновал к Городовому свою жену. – Может, наврал ей?

– Почему ты так думаешь? – проницательно глянул на собеседника мент.

– Ну-у… – замялся Егор, не решаясь озвучить свои подозрения.

– Может, ты думаешь, что я пытался совратить Лену?.. Это ты зря, парень… – с сожалением и даже разочарованно посмотрел на Егора Городовой. – Хотя понять тебя можно. Жена у тебя красивая, а кобелей в этой жизни хватает…

– Что Гущин с ней сделал? – вырвалось у Хромцова.

– А что он мог с ней сделать? – нахмурился лейтенант.

– Я знаю, он ее домогался…

– Не было ничего.

– Но ведь могло быть!

– Не было… Что-то не нравится мне твой взгляд, парень, – с подозрением произнес Городовой. – Я смотрю, ты изменился. Огонек в тебе какой-то дьявольский зажегся… Ты о чем сейчас думаешь? Гущину отомстить хочешь?

Егор понимал, что нет у него возможности отомстить человеку, что покушался на честь его жены. Но все-таки мелькнула мысль, что надо бы свести счеты с этим подлым Гущиным. И за жену рассчитаться, и за себя. Поэтому он опустил голову.

– Не о том ты сейчас думаешь, парень. Не о том… Лучше скажи, зачем ты из автозака сбежал? Ты же должен был понимать, что нельзя этого делать.

– Так вышло…

– Стадный инстинкт сработал?

– Вроде того… Что, жалеешь уже?

– О чем?

– Что меня к себе взял… Ты можешь сдать меня, я слова не скажу.

– Здесь будешь сидеть. И чтобы тише воды, ниже травы! Ни шагу из дома. Если засветишься сам, подставишь меня…

– И долго мне так сидеть?

– Пока настоящего убийцу не закроем.

– Так свидетель есть или нет?

– Есть.

– Кто?

– Зачем тебе?

– Если свидетель есть, тогда почему его нет?

– Это ты правильно сказал, – усмехнулся Городовой. – Свидетель есть, но его как бы нет. Молчит свидетель.

– Почему?

– Запугали его.

– А я знаю, кто свидетель. Лидка Осокина! Лена говорила…

– Так, давай спать. Не знаю, как ты, но я вымотался за день.

Городовой постелил Егору на кухне. К батарее наручниками приковывать не стал. Впрочем, бежать от лейтенанта было глупо. Его квартира была единственным безопасным для Егора местом, и он это ясно понимал.