Мент без ценника - Владимир Колычев

– Э-э, жена…

– Ты ее защищал? Ну, чтобы никто к ней не приставал?

– Э-э… Ну да…

– Значит, ты меня поймешь. Мой тебе совет: сам присмотри себе амбала с пустой башкой, познакомься с ним. Он тебя защищать будет…

– П-почему?

– Потому, что ты его женой станешь. А нормальные мужики своих жен в обиду не дают. Хотя твой амбал может пидорасом оказаться, во всех смыслах… Ладно, не буду тебя кошмарить. А то ты бледный какой-то, еще дуба дашь. Отдыхай, пока есть возможность…

Усатый обращался к Егору, но касалось это и очкарика. И тот не выдержал – надрывно всхлипнул и разревелся, как баба.

– Тьфу ты! – презрительно глянул на него мужик.

Но тот уже ничего не замечал вокруг себя. Спиной прислонившись к стене, он быстро съехал по ней вниз и опустился на задницу. Егор сел рядом с ним на корточки. Ему и самому хотелось плакать от обиды и отчаяния. Он же никому ничего плохого не делал. Почему люди с ним так жестоки?.. Это не жизнь, это ад. Значит, жизнь закончена…

– Пол холодный, – сказал он. – Задницу застудишь.

– Отогреют! – глумливо хохотнул усатый.

И как будто ему в наказание снова открылась дверь, и его с вещами позвали на выход. И его дружка тоже увели. А Егор со своим несчастным собратом остался в камере.

– Как тебя зовут? – с леденящей душу тоской спросил очкарик.

– Егор.

– Петя.

– Не надо так называться, – мотнул головой Егор. – А тут будешь Петя-Петушок… Скажи, что тебя Петром зовут. Петр Первый! Петр Великий!

– Так то Петр… А меня Петей назовут. Петушком… Ну почему они все такие уроды! – Очкарик снова разрыдался.

А потом вдруг затих, лихорадочно сунул в рот согнутый палец и в напряженном раздумье стал тискать его зубами.

– Тебя, Егор, за что взяли?

– За убийство.

– А меня за растрату… Мне восемь лет светит… Подставили меня.

– И меня тоже.

– Я не хочу здесь оставаться… Я не хочу лежать под шконкой с распоротым животом… Я не хочу быть женой амбала…

– Я тоже не хочу.

– Надо уходить.

– Как?

– Я знаю как…

Петя полез в свою сумку, достал оттуда алюминиевую ложку и стал тереть черенком о пол.

– Эй, ты что делаешь? – спросил Егор.

Но парень не отвечал. Он с ожесточением думал о чем-то, не замечая его. И с тем же упорством продолжал затачивать черенок. А потом вдруг приподнял рукав куртки и ложкой полоснул себя по венам. Все произошло так быстро, что Егор даже не успел среагировать.

В движение он пришел лишь после того, как из раны брызнула кровь. Но Петя крепко схватил его за куртку здоровой рукой:

– Не надо… Не надо кричать… Спокойно… Лучше так умереть… Так не больно… Не веришь? Попробуй!

Егор сам находился в том же безвыходном положении, что и он. Может, потому он и поддался смертельному очарованию его голоса. Тем более он где-то слышал, что когда кровь из вены вытекает потихоньку, умирать приятно. Сознание гаснет медленно, тусклые проблески сознания чередуются с яркими галлюцинациями… Может, и брехня все это. Но лучше умереть сейчас, в спокойной обстановке, чем перед лицом гогочущих уголовников, у них на ноже…

Все правильно говорит Петя. Чем так жить, лучше умереть. Да и Лена его поймет. Ведь он умрет мужчиной, а не каким-то гнойным пидором…

Егор решительно схватился за ложку, обнажил запястье левой руки и острием коснулся его. Но полоснуть себя по венам не хватило решимости.

– Давай, я тебе помогу!

Но и возражать не стал, когда истекающий кровью Петя забрал у него ложку. Четким и совсем не болезненным движением он вскрыл Егору вены и вернулся на место. Сел, закрыл глаза и приготовился умереть. Хромцов последовал его примеру. Еще не поздно было спасти свою жизнь. Но зачем ему она?.. Все, умер он. Его больше нет…