Боты для ночного эльфа - Елена Логунова

— В хинкальную тоже сходим, но потом. Сначала — на «Новый Век».

— Но почему?

— Потому, что я не хочу прочесывать территорию площадью примерно двадцать квадратных километров, а именно таков ареал обитания Садовника Сени, если резонно предположить, что он приезжает на вокзал на шестидесятой маршрутке потому, что она ему удобнее всех других! — горячась, объяснила я. — Стратегически правильнее будет засесть в узловой точке, которую проходят практически все маршрутки!

— И досматривать каждую машину? — догадалась подружка.

Она ассоциативно покосилась на карман, в котором спрятала неправедно добытую денежку.

— А вот об этом и думать забудь. — Я пресекла развитие нового преступного бизнеса на корню. — Мы просто будем заглядывать в каждую машину под каким-нибудь благовидным предлогом.

— Не подскажете ли, как добраться в Мордор? — хихикнула Ирка, намекая на вчерашнюю ночь.

— Еще проще. — Я припомнила схему маршрутов. — С остановки «Новый Век» транспорт идет либо в Сочи, Кудепсту, Хосту, либо в Олимпийский парк, к гипермаркету «Магнит», на Красную Поляну, в Блиново, совхоз «Россия» и на границу с Абхазией. Другими словами, или в сторону Сочи, или НЕ в сторону Сочи. Поэтому мы станем спрашивать: «В Сочи или не в Сочи?» и, вне зависимости от того, что нам ответят, будем делать вид, что эта конкретная маршрутка нам не годится.

— А что, это умно, — согласилась подружка. — Только ты очки надень, пожалуйста.

— А что, без очков у меня недостаточно интеллигентный вид? — заволновалась я. — Что, я выгляжу как типичный адлерский абориген, а не как безлошадный гость из цивилизованного мира?

— Без очков у тебя зрение недостаточно острое, а мы должны будем очень быстро рассмотреть народ в маршрутке, — объяснила Ирка, доставая свои собственные окуляры с диоптриями.

Два часа спустя я не походила не только на интеллигентного, но и вообще ни на какого человека. Разве что на никакущего. Мы обе с Иркой превратились в парочку лупоглазых гудящих стрекоз.

Глаза устали напряженно всматриваться в бесчисленные лица, в ушах стоял сложный полифонический шум, сочетающий рычание моторов, визг тормозов, топот ног, шелест шин и гул голосов, и даже язык уже начал заплетаться, притомившись раз за разом выговаривать однообразное: «В Сочи? Не в Сочи? В Сочи? Не в Сочи?»

— В чёсе? Ничёсе! — брякнула я в какой-то момент, и пассажиры очередной маршрутки посмотрели на меня как на ненормальную.

— В носочек! — попыталась поправить меня Ирка.

— В начёсе! — не уступила я.

— В сосочек… Тьфу! — Подружка яростно плюнула на раскаленный асфальт, и тот отозвался змеиным шипением. — Всёче, то есть просто ВСЁ! Признаем, что операция провалилась, и идем отсюда, хватит!

Было жаль напрасно потраченных времени и сил, но я не стала возражать против отступления на заранее подготовленные позиции в тихом кондиционированном помещении. Ну его, этого Сеню Садовника, обойдемся как-нибудь без него!

Стоило так подумать — и ехидное мироздание организовало подачу нам того Сени на блюдечке с голубой каемочкой.

По паспорту Сеню звали Семеном, и он с детских лет привык откликаться на сокращенное Сёма. Однако в лагере, где он отбывал свой первый срок за сущую ерунду, не заслуживающую прошения об амнистии, нашлись фанаты фильма «Бриллиантовая рука», и на два долгих года Сёма сделался Сеней, да так им и остался. Татушка на костяшках пальцев правой руки в отличие от записи в паспорте была у всех на виду. Не поправлять же каждого, кто верит своим глазам? Сеня так Сеня.

В чудный летний день Сеня, он же Сёма, он же Садовник, тестировал новый способ относительно честного отъема денег, тематически привязанный к перевозкам.

Сеня свято верил в пользу специализации, считал мошенничество на транспорте своим призванием и без устали совершенствовался. Мини-спектакль «Забывчивый пассажир» он самолично придумал, поставил и добросовестно играл на протяжении трех часов.

Дольше было нельзя, если актер не желал, чтобы его заклеймили как жулика и нещадно побили.

Авторский замысел был прост и, как все гениальное, произрастал из глубокого знания жизни.

Многие знали, что маршрутка номер сто двадцать четыре «С» идет из пункта А до пункта Б добрых два часа и примерно в середине пути проходит остановку «Новый Век», отличающуюся от всех других только тем, что посадка пассажиров в любом возможном направлении производилась там в одном и том же месте. Из-за этого постоянно возникала путаница, на которой и сыграл хитромудрый Сеня-Семен.

Для премьеры он выбрал вечерний час пик.

Сеня загружался в маршрутку вместе с толпой других пассажиров, деньги за проезд водителю не передавал и, едва дождавшись, пока транспорт тронется, демонстративно «осознавал», что едет не в том направлении. Дальше следовал крик-мольба: «Командир, останови, мне в другую сторону!» и просьба вернуть деньги. Замороченный водитель возвращал жулику плату за проезд, и двадцать рублей оседали в кармане Сени, который быстро возвращался на остановку и повторял свой маленький спектакль.

Жаль, что его нельзя было играть с утра до вечера, ведь за четыре часа маршрутка совершала полный круг, а выходить на бис к уже обжуленным водителям Сеня осмотрительно остерегался.

— Неплохо! — оценил он свой дебют, подсчитав, что «обработал» двадцать семь маршруток, обогатившись в итоге на пятьсот сорок рублей.

И даже тот факт, что получил он их медной мелочью — десятирублевыми монетами, Сеня планировал обернуть себе на пользу.

Вблизи автовокзала Сочи имелся древний, но чрезвычайно популярный автомат с очень вкусной газировкой, принимающий оплату исключительно «десятками». Если встать рядом с ним с табличкой «Размен» и взимать с жаждущих за конвертацию бумажного полтинника в чеканный металл всего лишь десять рублей, то за четверть часа можно разбогатеть еще на сотню…

— Ой, простите!

Погрузившись в финансовые просчеты, комбинатор налетел на даму, которая едва плелась в том же самом направлении, при этом перекрывая дородным телом три четверти тротуара.

Последнюю его четверть занимала гражданка помельче, но столь же тихоходная.

Плюх!

Сумка, сбитая с плеча дородной дамы, ляпнулась в пыль.

Сеня наклонился, предупредительно поднимая оброненную дамой ношу, и замер, как сторожевой суслик.

Две руки — разрисованная изысканными узорами мехенди женская и украшенная примитивной татуировкой мужская — максимально сблизились, разом вцепившись в несчастную сумку.

— Неужто Сеня?! — при виде заметных синих буковок молвила дородная дама и улыбнулась полнозубо, как голодный крокодил.

Мы с подружкой уже двигались в направлении дома, относительная близость которого мешала немедленно рухнуть плашмя на газон, заползти в тень деревьев и залечь там на час-другой.