Боты для ночного эльфа - Елена Логунова

— Тогда о чем же я буду писать?

— Ни о чем ты не будешь писать! Журналистка из Москвы — это всего лишь прикрытие.

— Ладно, прикрытие, так прикрытие. А от кого или от чего мы прикрываться будем?

— От пронзительного взора начальника железнодорожного вокзала. — Я слегка покривилась.

— Он такой страшный? — насторожилась Ирка.

— Она, — поправила я. — Это дама, и она не страшная, а почти такая же роскошная, как ты.

— Тоже некрасовско-рубенсовская красавица? — приосанилась подружка.

— С поправкой на армянский колорит, — кивнула я. — Джульетта Гамлетовна — смуглая брюнетка.

— Джульетта Гамлетовна?!

— Ага. В армянских семьях почему-то очень модно называть детей именами героев Шекспира.

— Ну вот! А ты говоришь, что это я постоянно грешу плагиатом! — хмыкнула Ирка.

— Ты хотя бы не назвала сыновей Аяксом и Ахиллом.

Подружка наморщила лоб:

— Не помню таких у Шекспира…

— Потому что они у Гомера, — объяснила я. — Аякс и Ахилл — это знаменитые братья-герои из поэмы «Илиада», правда, они были не родные братья, а двоюродные.

— Аякс и Ахилл, говоришь?

Ирка надолго задумалась, видимо, всерьез рассматривая возможность переназвать своих близнецов на величественный древнегреческий манер. В итоге постановила:

— Нет, эти красивые имена не для наших суровых широт. У нас Аякса еще в яслях стали бы кликать просто Яшкой, а Ахиллу уже в первом классе дали бы обидное прозвище Хиляк!

Я развеселилась, и в кабинет мадам начальницы вокзала вошла с широкой улыбкой.

С Джульеттой Гамлетовной я уже не раз контактировала по работе, договариваясь о выгодных условиях размещения рекламы, призванной без потерь перенаправить поток вновь прибывших гостей курорта прямиком в наш развлекательный парк — как есть, с чадами, домочадцами, чемоданами и — главное — еще не похудевшими кошельками.

Зная, что я добросовестно и самоотверженно курирую вопросы рекламы и пиара, Джульетта Гамлетовна не удивилась моей роли пастыря московской журналистки.

«Столичная штучка», старательно акая на московский манер, лаконично поведала о своем редакционном задании, а я конкретизировала вопрос и одновременно польстила хозяйке кабинета:

— Джульетта Гамлетовна, все знают, что новый вокзал — образцовый во всех смыслах, включая и вопросы безопасности. Уверена, что никто лучше ваших специалистов не расскажет представителю прессы о том, как велико и разнообразно количество угроз, которым подвергается беспечный пассажир. Коллегу из Москвы особенно интересуют всяческие аферы и жульничества, которые вы успешно пресекаете.

У меня не было сомнений в том, что Сенин «небольшой частный бизнес, связанный с перевозками», — это что-то незаконное.

Величаво кивнув, дородная чернокудрая красавица Джульетта Гамлетовна подалась к селектору и низким грудным голосом призвала:

— Ричард Лаэртович, зайдите ко мне.

— Ричард Лаэртович! — восторженно пискнул мой внутренний голос. — Ричард, да еще и Лаэртович! Вот уж замахнулись добрые люди на Вильяма-то нашего Шекспира, так замахнулись!

Я подавила ехидный смешок и встретила появление в кабинете нового персонажа вежливым кивком.

— Ричард Лаэртович — начальник нашей службы безопасности. Он окажет вам все необходимое содействие, — возвестила Джульетта Гамлетовна, вставая из-за стола.

На том высочайшая аудиенция завершилась, и мы переместились в просторный кабинет со множеством экранов, в совокупности образующих широкую панораму жизни вверенного сыну Лаэрта объекта.

— Вас интересует что-то конкретное? — пригласив нас располагаться, спросил хозяин кабинета.

— Все, что попадает под определение «небольшой криминальный бизнес, связанный с перевозками», — ответила я, воспользовавшись чеканной формулировкой Варвары Буровой.

— Гм…

Ричард Лаэртович потер сизый подбородок.

— Вокруг вокзалов, знаете ли, много разного жулья вьется… Есть такие умники, которые предлагают организовать проезд в поезде без билета. Есть мошенники, которые просят простака присмотреть за чемоданом, а потом объявляют, что из этого чемодана исчезли деньги, и прессуют бедолагу, заставляя его компенсировать «пропажу». А есть новомодные схемы, например, развод на съемку…

— Это как, расскажите? — неподдельно заинтересовалась «столичная журналистка».

— Ну как? Подходят к провинциальному лоху парень и девушка, представляются вашими коллегами — журналистами, только не из газеты, а с Центрального телевидения, и объявляют, что здесь и сейчас проходит беспрецедентная акция-шоу по раздаче подарков. Вручают кучу ярких коробок, просят помахать в камеру и передать привет родным, а потом настойчиво вынуждают заплатить восемнадцать процентов от стоимости подарков. Мол, так по закону положено, это НДС.

— А если провинциальный лох не соглашается?

— Тогда набегают горластые тетки и крепкие парни — стыдят несчастного, орут, угрожают, и слабонервная жертва, как правило, сдается, — объяснил Ричард Лаэртович.

— Интересная схема, но нас интересуют варианты, которые реализуются в одиночку, — сказала я. — В идеале хотелось бы взять у такого ушлого деятеля интервью…

Тут Ирка решила не ходить подолгу вокруг да около и максимально сузила запрос:

— Нам рассказывали об одном известном махинаторе по имени Сеня, у него еще татуировка на костяшках пальцев. Не знаете ли вы такого?

— Это Садовник, что ли?

Ричард Лаэртович снял с пояса рацию и сказал в нее:

— Третий — Первому!

— Хр, хр! — с секундной задержкой откликнулась рация.

— Жаник, Садовника как зовут?

— Хр, хр!

— Точно, Садовник — это ваш Сеня! — перевел специально для нас с Иркой Ричард Лаэртович.

— А почему Садовник? — Подружка нахмурилась.

Ей, как человеку, честно и праведно ведущему торговлю посадочным материалом, было неприятно, что к столь благопристойному бизнесу цинично примазывается какое-то жулье.

— А потому, что он выходит на перрон с ящиком, в котором встык помещаются пластиковые стаканы с добрым южным черноземом, а из него торчит разная южная ботва, — заулыбался хозяин кабинета. — Веточки пальм, эвкалиптов, лавра, лимонов там всяких…

— И что?

— А то, что это просто веточки без корней! А Садовник продает их отъезжающим в дальние края курортникам как живые ростки, которые при должном уходе со временем непременно превратятся в прекрасные субтропические деревья!

— Какая подлость! — искренне возмутилась Ирка.

— Подлость, конечно, — согласился Ричард Лаэртович. — А только предъявить прохиндею мы ничего не можем, потому что заявлений обманутых граждан не получаем.